– Не советовал бы меня злить. Если ты здесь, то ты сначала должна пройти проверку. Сейчас у тебя первое испытание. Должен сказать, что тебе еще повезло, что Валея позволила мне с тобой разобраться. Даже на этапе проверки ты должна слушаться всех приближенных Валеи, чтобы доказать свою верность ей. Ибо Валея – это не просто имя. Валея – это наша религия. Это все мы. Все мы Валея, запомни это, – я показываю ей свою руку в перчатке и шевелю пальцами. – Но это еще нужно заработать и доказать. Если тебе скажут убить кого-то – убей. Скажут отдаться у всех на виду – раздвигай ноги. Скажут броситься под колеса – беги и падай.
Рене все еще смотрит на меня, не отрываясь. Похоже, мне не удается ее запугать. Удивительно.
– Ты думаешь удивить меня вашими фирменными перчатками на одну руку и черно-фиолетовой формой? Не выйдет. Я насмотрелась уже на ваши дурацкие одежки. Как роботы клоны. Тютелька в тютельку под копирку сделанные. И ведете себя одинаково по-ублюдски.
Медлю с ответом. Еще никто при мне так открыто не язвил насчет нашей формы и нашей вседозволенности. Да, люблю называть вещи своими именами. Нет, я люблю нашу форму. Черная рубашка, черные штаны и черный плащ с фиолетовыми кантами, которые на спине сливаются в незамысловатую, но многозначную букву “V”. Тем более, только я ношу еще и кепку с козырьком. Не помню, когда я впервые выбрал для себя этот предмет гардероба. Сколько себя помню, она всегда при мне. Память подводит, когда ей приходится помнить почти 40 лет. Не знаю, как реагировать на подобную дерзость, но отвечать что-то надо.
– Ладно. Если сейчас ты в моей власти, то я волен приказать тебе все, что мне захочется.
– Тогда почему ты тянешь? – перебивает меня Рене.
– Потому что хочу испытать тебя, – затягиваюсь, – вот почему. А одежда чья на тебе? Твоя или ее?
– Ее. Ненавижу юбки и блузки, – говорит девушка, демонстративно оттягивая блузку на секунду.
Затягиваюсь.
– Снимай тогда ее. Хочу понять, чем вы отличаетесь. В голове не укладывается, как в одном теле могут жить два человека. А как ты одеваешься обычно?
Рене начала расстегивать пуговицы, но сейчас остановилась и придирчиво осматривает меня.
– Так, как ты. Почти. Рубашка, штаны, ботинки. Только не ограничиваю себя таким безвкусным набором цветов.
– Почему именно так одеваешься? – затягиваюсь.
– Это практично. Блузку легко порвать во время драки, юбка не дает свободы движениям, может легко за что-нибудь зацепиться. А туфли слишком скользкие, – она демонстративно шаркает ногой.
– Снимай и туфли.
Затягиваюсь. Я поднимаюсь с комода, открываю шуфляды, достаю и кладу наверх белую рубашку, которую не надевал уже очень давно, и простые черные брюки. Поворачиваюсь обратно. Рене тем временем сняла не только блузку и юбку, но и белье, бросив ненужную больше одежду рядом на пол.
– Когда ты уже сделаешь то, зачем мы сюда пришли? В эту пыточную камеру.
– Во-первых, белье я снимать пока что не просил. Во-вторых, это не пыточная камера. Это моя комната. Я решил привести тебя сюда. Обычно инициация проходит в другом месте, но мне доступны некоторые вольности. В-третьих, надень это.
Я указываю на одежду, оставленную мною на комоде, сам подбираю ее наряд с пола и подхожу к столу.
– Зачем? – спрашивает Рене.
– Я хочу увидеть именно тебя, а не Алису, раз придется иметь дело с вами обеими. Хочу понять, чем же вы отличаетесь.
– Ладно.
Затягиваюсь. Складываю ее вещи в аккуратную стопку на половине стола Алисы. Разглядываю содержимое сумки. Из Алисиных запасов мое внимание привлекает только косяк с травой забвения.
– Косяк?
– У Алисы проблемы с этим делом. Она не слишком устойчива, – поясняет Рене.
– А у тебя?
– Со мной все в порядке. Кроме того, что я нахожусь не в своем теле. Даже волосы не могу остричь до нужной длины.
У меня получилось ее разговорить? Бинго.
– Тут есть резинка. Перевяжешь волосы, и они не будут мешать, окей?
– Ладно, – она продолжает одеваться.
Вещи Рене я рассматриваю более подробно. Спички Гроннинг. У меня такие же. Их мало кто любит, но лично мне они нравятся, потому что горят красиво. Парочка мятных конфет. Какой-то ключ. Салфетки. Бинт. Мыслепортер. Жвачка. Карманный нож. И книжка. «Эра» Густава Лозэ.
– Это твоя книга? Не ее?
– Моя. Что-то не нравится?
– Просто… Просто это моя любимая книга, – затягиваюсь, – о ней мало кто знает на самом деле. Я не так много читал, но когда-то давно прочел «Эру». Можно сказать, она помогла мне выжить.
– Слишком сопливо, – обрывает меня Рене, когда я легонько провожу пальцем по книжному корешку.
– Согласен.
Не оборачиваясь, я протягиваю ей резинку из вещей Алисы.
– У тебя даже зеркала нет, – говорит Рене и берет резинку. Затягиваюсь и выдыхаю. Оборачиваюсь. Рене стоит прямо передо мной, скрестив руки. Рубашка ей идет, на самом деле. Особенно то, как ее поднимает напряженная от волшебства Валеи грудь Рене.
– Покрутись. Только сначала отойди чуть подальше, – говорю и занимаю свое прежнее место у комода. Рене делает шаг назад и несколько раз медленно поворачивается вокруг своей оси.
