Нидри, как и Кельми, был одним из «возрастных» представителей моей первоначальной группы. Несмотря на то, что мы оба были целителями, способности наши изменились по-разному из-за экспериментов.
Способность Нидри изменилась более жестоко. Он все еще остался целителем, мог диагностировать проблемы и составлять зелья, которые были бы способны избавлять от недугов. Но при любой попытке исцеления, Нидри делал только хуже. Лечение – это его призвание. Нидри почти сломало то, что однажды, будучи одержимым самыми благородными и лучшими желаниями залечить небольшую ссадину на коленке пациента, после применения магии у него открылось артериальное кровотечение. Летальный исход был неизбежен.
Нидри долго примирялся с изменениями. Пока он был рядом со мной, я каждый день видела его сомнения и страдания. Потом Нидри начал меняться. Постепенно боль ушла из его полузакрытых карих глаз. И вот однажды случилось то, что всегда происходит. Нидри пришел ко мне, чтобы я его отпустила. Он рассказал мне о своих чувствах и о планах на будущее. Поведал мне о реальной причине, которая помогла ему выбраться из бездны отчаяния. Эту причину звали Лила. Пообщавшись с Лилой, я уверилась, что выбор Нидри принесет ему только счастье. Выделила ему приличную сумму денег, подсказала хорошее место и отпустила. Нидри был мне безмерно благодарен, но это не отменяет того, что каждый ушедший из обители помощник уносит с собой частичку моего сердца. Никак не отменяет.
Нидри полюбил травницу. Вместе они организовали свою лавку снадобий. Нидри принимал пациентов и делал снадобье. Жена его выращивала в оранжереях разные растения и ухаживала за ними. Семейное дело процветало уже почти десяток лет. Со временем их дом наполнили детские голоса, в каштановых волосах Нидри появилась проседь, но глаза все так же искрятся счастьем, год за годом. Меня это несказанно радует.
Чувствую, что капсула останавливается. То выходит. Через несколько минут возвращается, но не один.
– Ты брюшко отпустил, – говорю я.
Нидри, а этот широкоплечий здоровяк – именно он, хохочет. Насмеявшись вдоволь, он подает мне руку. Я выхожу, одной рукой удерживаясь за То, второй – за Нидри.
Мы заходим в лавку, Нидри запирает двери. Здесь царит полумрак. Первое, что бросается в глаза – это массивный дубовый прилавок, на котором разложены какие-то бумаги. Стены помещения полностью закрыты большими стеллажами, на которых стоит бессчетное множество всяких баночек-скляночек с ингредиентами.
– Прошу в комнату, где я принимаю пациентов. То мне рассказал, в чем проблема. Я проверю еще раз и быстренько изготовлю снадобье. Сейчас мы тебя подлатаем. В любом случае, не стоит в твоем возрасте мешать алкоголь и телепортацию. Тебе от нее всегда плохо было. Даже тогда, когда ты была резва, как маленькая молоденькая козочка.
– Я все еще молоденькая.
– Но уже не козочка?
– Я думаю, лучше начать ее лечить, а потом вы уже пообщаетесь. На свежую голову, – недовольно говорит То. Нидри постоянно меня поддевает, а То не выносит, когда кто-то покушается на его идеалы.
Вход в комнату для приема располагается между полками и прилавком. Нидри открывает передо мной дверь, придерживая, ждет, пока я пройду. В отличие от самой лавки, эта комната светлая и небольшая. Обставлена она просто: два стула, стоящих напротив друг друга, койка с белоснежной простыней и столик в углу. В памяти всплывают воспоминания об интерьерах академии лечебников, так мною и не законченной. Типичная чистота.
Присаживаюсь на стул. То останавливается у дверей, как обычно. Нидри садится на стул напротив, стягивает мою перчатку и сосредотачивается на изучении проблем с самочувствием. Несколько минут мы сидим в тишине.
– Все ясно. Мне нужно десять минут. Сделаю снадобье, но в нем будет трава забвения. Тебе нужно поспать. Примерно два с половиной – три часа. Мы отведем тебя наверх, а потом То может отправиться по делам, а забрать тебя позже.
– А кто будет ее охранять? – спрашивает То. Очевидно, идея ему пришлась не по вкусу.
– Дружок, не забывай, кто я. Пусть я старше тебя, но есть еще порох в пороховницах. Пусть кто-нибудь попробует сунуться!
Нидри уверен в том, что он говорит. Я тоже в нем уверена.
– Мы это обсудим. Поспеши, пожалуйста. Я сейчас умру, как мне кажется.
– Конечно, я тороплюсь. Я сказал, десять минут. Обычно я делаю это зелье час, дорогая.
Нидри вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. То опустился на стул передо мной.
– И куда это ты собралась меня отправлять?
– Что ты чувствовал? – пытаюсь уйти от его недовольства.
– Когда?
– Ты все понял, не задавай лишних вопросов. У меня все перед глазами и так плывет. Избавь меня от расплывчатых ответов, будь добр.
То откидывается на спинку стула. Собирается с мыслями.
