Рано или поздно это должно было случиться. Разработанная человеком сеть искусственных интеллектов, питавшая саму жизнь, обернулась против него. Планета была очищена и преобразована. Остатки человечества укрылись под энергетическим куполом неприступного «Квадрата Совета». Барьер надёжно защищает от угроз извне, но способен ли он уберечь порядок внутри? Есть ли у утративших самих себя людей право на то, чтобы вновь встать во главе мироздания, или их участь предрешена неумолимым Усовершенствованием?Содержит нецензурную брань.
Выражаю признательность моей подруге, Андрэе, что подбадривала и помогала мне на самых сложных этапах написания романа, а также моему мужу, ставшему не только авторитетным читателем, но и дельным редактором и критиком. Без их поддержки эта книга никогда бы не увидела свет. Огромное им спасибо!
Порывистый ветер срывал с веток пожелтевшие листья, чтобы закружить их в предсмертном осеннем танце. Колонна людей медленно двигалась по размытой ливнями грунтовой дороге сквозь дремлющий лес. Десяток солдат в синей форме рассредоточились вокруг уцелевших жителей, сжимая в руках винтовки и беспокойно оглядываясь по сторонам.
«Как такое могло случиться?..»
«Почему именно сегодня?!»
«Где чёртова армия?!»
«Почему за нами до сих пор никого не прислали?»
Вопросы сыпались на солдат один за другим, но звучали вяло, отчуждённо. Последние десять солдат, взявшиеся сопровождать спасшихся жителей города к ближайшему убежищу, – лучшее, на что приходилось рассчитывать. Стараниями лейтенанта Нельсона, принявшего на себя командование группой, им удалось вывести почти полсотни жителей и к утру отдалиться на несколько десятков километров от Ориона.
Они шли вот уже почти пять часов. После долгих лет спокойной жизни в городе, где для перемещения использовались аэрокары, никто не был готов к ночному марш-броску через грязь и лес, а потому многие сбили ноги, обессилили от голода и холода, усталости и отсутствия сна. Тем не менее за всю ночь не прозвучало ни одной жалобы, ни одной просьбы устроить привал. Останавливаться было нельзя. Остановиться – значит дать смерти ещё один шанс, поэтому люди, стиснув зубы, дрожа от холода, шли дальше.
Дженни шла в конце колонны, где было чуть спокойнее, где несчастные люди не плакались никому в плечо и не делились историями о потерянных родных, а другим не приходилось бормотать в ответ что-то бессмысленное, подбирая утешающие слова. Ей не нужно было чужое внимание. Она сторонилась их всех: выживших, солдат, всего остального мира – и пока это получалось неплохо. Один раз шагающий рядом парень с переломанной рукой, отвратительно свисающей вдоль его тела, попытался завязать с ней разговор, но, не найдя поддержки, ушёл вперёд.
Дженни не хотелось говорить. Глубоко внутри она до сих пор была уверена, что происходящее – не более чем просто затянувшийся кошмар, что совсем скоро она проснётся в кровати в обнимку со своим псом. Она отказывалась поверить в то, что Орион, памятник храбрости и истинной силы Альянса, оказался захвачен. В особенный для всего Альянса день. В особенный для неё и её отца день. Праздник, символизирующий надежду, шанс на светлое будущее – праздник, без преувеличения главный для всего человечества!
Перед глазами Дженни всё поплыло. Запнувшись о камень, она едва не упала. Её удержал пожилой человек, вовремя подхвативший девушку под локоть.
– Выжить в атаке обезумевших машин, чтобы разбить нос, упав по дороге к спасению? Было бы глупо и несуразно, дочь моя, – нравоучительно, с долей иронии проговорил скрипучий голос.
По внешнему виду старика Дженни определила, что он священнослужитель: длинная седая борода, чёрный бесформенный балахон, внушительных размеров деревянный крест на шее, два золотых перстня на безымянном пальце и книга-молитвенник в кожаном переплёте под мышкой.
– Спасибо, – поблагодарила Дженни, высвободив руку и вытерев глаза.
Священник снисходительно улыбнулся и пошёл рядом. Дженни не была уверена, что видела его раньше, хотя и весь путь она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы приглядываться к окружающим.
Деревья – скрюченные, почти голые высохшие палки – всколыхнул порыв холодного ветра. Дженни растёрла онемевшие пальцы. На ней была розовая футболка, старые джинсы и стоптанные хлюпающие от влаги кеды. Как и остальным выжившим, ей пришлось в спешке надеть первое, что попалось под руку. Даже её новенький голограф остался лежать на тумбочке, между терминалом и косметичкой. Воспользоваться им сейчас, чтобы узнать, что Альянс предпринимает для их спасения, она бы, конечно, не смогла – Сеть существовала только внутри Барьера, – но доза обезболивающего из встроенного медицинского модуля значительно облегчила бы её состояние.
– Я больше не могу, – женщина в длинном махровом халате остановилась и устало опустилась на землю. – Не могу больше идти.
Она заплакала. Остальные обходили её, словно лужу, внезапно возникшую на дороге. Это был не первый случай.
– Вы не поможете ей? – спросила Дженни у священника, когда они проходили мимо тихо плакавшей женщины. – Разве вы не должны помогать всем? Разве ваш великодушный Создатель не должен вмешаться, дать ей сил?
– Создатель не отворачивается от тех, кто отвергает его, но не в силах помочь тем, кто отворачивается от себя самих, – спокойно ответил священник, даже не взглянув в сторону женщины.
