«За границей имеется ряд довольно крупных русских специалистов, тяготящихся условиями своей жизни и желающих вернуться в Россию и работать. А мы бедны спецами. Самые лучшие у нас спецы – это полученные и почему‐либо не расстрелянные от Колчака, Деникина и Врангеля. Надо давать индивидуальные прощения и принимать в русское гражданство…» Решили: «Допускать возвращение русских специалистов из эмиграции и привлекать их к работе»[117]. Но за рубеж в ходе Гражданской войны ушла лавина интеллигенции, вернулись тоненькие ручейки… Да остались еще те, «почему‐либо не расстрелянные».
Однако, убедившись в существовании за рубежом огромной интеллектуальной России, Политбюро ЦК уже в 1923 году обязало ВЧК «организовать разложение белогвардейской эмиграции и использование некоторых ее представителей в интересах советской власти». Созданный позже специальный Иностранный отдел ОГПУ вел широкую «разработку» российской эмиграции, а иногда и «ликвидировал» особо «злобных врагов советской власти». Многочисленные тома спецсообщений советских агентов из западных столиц свидетельствуют: российские власти вначале изгнали массу интеллигенции, а затем делали все возможное для ее «разложения», дискредитации, подкупа для агентурных целей, стравливания различных группировок друг с другом. На многих известных ученых, писателей и, конечно, политических деятелей эмиграции были заведены многочисленные специальные дела‐формуляры, в которых фиксировался каждый заметный общественный шаг человека, его высказывания и настроения. Например, в обширном фонде «Русская эмиграция» можно найти данные о слежке, отраженные в формулярах, почти за всеми влиятельными лицами российской эмиграции из числа интеллигенции: Федотове, Мельгунове, Бердяеве, Адамовиче, Алданове, Бальмонте, Берберовой, Бунине, Шмелеве, Гиппиус, Мережковском, Набокове, Тэффи, Бурцеве, Вишняке, Евреинове, Кшесинской, Стравинском и многих, многих других.
Интересно, что советская спецслужба пыталась втереться, например, в доверие к Н.А. Бердяеву и использовать его имя и влияние в своих целях. Однако, как сообщил агент Каль, Бердяев не принесет пользы, ибо «критикует коммунизм, является решительным противником материалистической философии и склонен беседовать лишь о теологии». Может быть, поэтому в формуляре ИНО ОГПУ Бердяев значится под кличкой Духовник[118].
После нескольких попыток приблизиться к Бердяеву разведчики Менжинского со своим явно не теологическим мировоззрением оставили великого мыслителя в покое.
Советское руководство беспокоило в деятельности эмиграции и то, что лишенная родины интеллигенция, русская буржуазия, даже находясь в бедственном материальном положении, быстро организовали издательства, свои газеты, журналы. Так, ИНО ОГПУ докладывал большевистской верхушке, что в Париже созданы издательства «Русская земля», «Русский очаг», «Белый архив». Выходят периодические издания «Отечество» – орган николаевцев, «Вестник крестьянского союза», «Ухват» – юмористический журнал, «Театр и искусство», «День русской культуры», «Звено». В издании этих и иных газет и журналов участвуют Бунин, Куприн, Мережковский, Гиппиус, Ливен, Гукасов, Мирский, Милюков, другие известные люди. Кремлевское руководство боялось проникновения белогвардейской литературы в Советскую Россию и предприняло превентивные меры по ограждению сознания своих граждан от «тлетворного буржуазного влияния».
Так подробно остановившись на высылке Лениным цвета российской интеллигенции, автор, естественно, не сводит ее трагедию к этому печальному акту. Главной чертой трагедии интеллигенции в Советской России стало лишение ее творческой свободы. Даже последний оазис свободы – сознание человека – оказался в глухой осаде запретов, угроз, репрессий, всевозможных ограничений. Те, кто не принял революцию, но вынужден был как‐то адаптироваться к новой горькой действительности, пытались что‐то изменить в стране. В этой связи стоит упомянуть о так называемом деле врачей. Нет, не сталинском деле 1953 года, а о малоизвестном теперь событии еще 1922 года, при жизни Ленина.
В начале лета 1922 года в Москве прошел Всероссийский съезд врачей. Нарком здравоохранения Семашко так докладывал своей запиской о съезде Ленину и членам Политбюро.
«…Недавно закончившийся съезд врачей проявил настолько важные и опасные течения в нашей жизни, что я считаю нужным не оставлять членов ПБ в неведении…
На съезде был поход против медицины советской и восхваление медицины земской и страховой. Просматривалось стремление поддержать кадетов, меньшевиков, создать свой печатный орган.
Что касается изъятия верхушки врачей: докторов Грановского, Манула, Вигдорчика, Ливина, то надо согласовать с ГПУ. Не создадим ли арестом им популярности?»[119]
Ленин увидел за частным проявлением свободомыслия врачей нечто более опасное и написал резолюцию на докладе Семашко: «Т. Сталину. Я думаю, надо строго секретно, не размножая, показать это и Дзержинскому, всем членам Политбюро и вынести директиву…»[120]
