Процессия плыла улицами измученной Москвы, пересекала площади, вбирала новые толпы взволнованных торжественными мгновениями людей, соединялась с другими процессиями, выходящими из ближних и дальних церквей, и шагала дальше, предшествуемая мерно и твердо ступающими солдатами к Воротам, из которых, утопая в глубокой фрамуге, выглядывал темный лик Матери Божией Иверской.
Толпа в молчании упала на колени. Тишь залегла вокруг.
Епископ Никодим, высокий, вдохновенный, поднялся, благословил погрузившихся в молитвы и произнес:
– Мир вам!
Толпа стала рассеиваться, исчезая в боковых улицах.
Несколькими минутами позже площадь опустела. Раздавались только шаги солдат, стоящих в карауле.
Два караульных приблизились друг к другу.
– Смелый наш народ, когда дело идет о вере!.. – пробормотал один. – Прежде латыши, финны и китайцы могли встретить его по приказу комиссара пулеметами.
Другой усмехнулся загадочно и возразил:
– Не осмелились… струсили…
Первый солдат задумался, внимательно глядя в глаза товарища.
– Христос воскрес, брат… – шепнул он немного погодя, снимая шапку.
– Воистину воскрес! – отвечал другой.
Они подали друг другу руки и трехкратно расцеловались так, как научила их в детстве мать.
Воскресенские (Иверские) ворота.
Ленин минуту назад выслушал доклад профессора ветеринарного института. Он думал об этом и шептал:
– Это ужасно! Это перчатка, брошенная всему цивилизованному миру! Природа выпускает на свет ужасных чудовищ!
Он начал вспоминать повествование профессора.
– Он открыл новые бактерии. Вырастил их… ЧК предоставило ему «живой материал»… восемьдесят политических арестантов. Он проверил на них действие своих бактерий. Они вызвали паралич и умертвили их в течение нескольких минут. Он намеревается помещать их в бомбах, бросаемых с самолетов. Безотказное, эффективное оружие! Восемьдесят человек уже умертвил. Ученый-изверг. Палач! Как Дзержинский.
– Как ты сам… – раздался неуловимый ухом шепот.
Он бросился в кресло.
Страдание искривило ему лицо. Раскосые монгольские глаза вышли из глазниц.
Охватила его испытываемая все чаще мучительная головная боль. Казалось ему, что голова выкована из тяжелого камня, и из одного только места пылающим потоком вырывались хаотические, запутанные, мучительные мысли.
«Сталин – мечтающий об укреплении России в хаосе революции, несмотря на последние потери. Рыков – всегда пьяный, критикующий диктатуру пролетариата. Упорные крестьяне, объединяющиеся все более. Профессор с бактериями, зубами вырывающий сердца восьмидесяти политических арестантов. Бунт в тюрьме Соловецкого монастыря и истребление заключенных в ней людей. Неработающие фабрики… Голод… Социализм через два месяца!».
Крикнул и рухнул на пол.
Нашли его лежащим без движения и быстро перенесли на кровать…
Врачи осматривали его и исследовали долго.
– Паралич правой стороны тела…
Долгие месяца болезни, безнадежно однообразные, нудные. Смертельная усталость и безразличие, прерываемые атаками головной боли, не покидали его и обессиливали душу.
Однако начал он постепенно ходить, приглашал к себе комиссаров, разговаривал с ними, советовал, диктовал декреты, статьи, проглядывал заграничную корреспонденцию, читал газеты.
Слабое тело не могло истребить духа. Он горел, как догорающий костер, поддерживаемый порывами вихря; из-под куполообразного черепа вырывались череды мыслей, словно крысы, покидающие тонущий корабль.
Владимир Ульянов-Ленин во время болезни в Горках.
Еще раз все сжимал в руке, и никто из тех противников, к которым он обращался глухим голосом, полным непоколебимой уверенности, не мог не признать, что и теперь Ленин «Россией управляет рукой, разбитой параличом».
Он ясно видел пробитую дорогу и ту, которая исчезала перед ним все чаще. Он уничтожил все, что было творческим, способным для полета мысли, для настоящей работы над счастьем человечества; унизил оставшуюся душу, сердце, моральность и разум до убогого уровня наихудших, наитемнейших истин, разбудил жажду, дикие инстинкты; с их помощью разрушил дело творцов, а когда настала минута строительства, остался один с неподвижной рукой правой и ногой, с этой страшной болью, когда разрывает и разносит мозг, с этим мучительным сознанием близкой смерти.
Он передал власть рабочему классу, выбравши из него самых дерзких, самых хищных, опираясь на людей чужой крови, чтобы они ни в чем не раскаивались, ни для кого не имели милосердия.
Теперь Сталин…
Ах, Сталин, горячий грузин, молчаливый, как скала, загадочный.
Он идет его следами – Ленина. Он разрушил Россию, истребил династию, замучил миллионы людей, опираясь на несколько тысяч преданных ему коммунистов.
