Другие прямоугольные двери, охраняемые двумя окаменевшими солдатами, выбрасывают посетивших святилище нового пророка на Красную площадь, на которую поглядывают в напряжении и чопорности купола и куполочки цветные, удивительные творения Ивана Грозного.
Поток разбивается на мелкие ответвления, ручьи и пропадает в коридоре улиц, еще серьезный, взволнованный, задумчивый.
Когда людей обдаст запах грязных улочек, когда обратится к ним отовсюду выглядывающая нужда, когда из подворья ЧК донесется тарахтение пулемета, убивающего рабочих и крестьян, удерет сборище, рассеется взволнованно и в закоулках души притаится раздумье.
Крестьянка тянет мужа за рукав и шепчет ему:
– Люди болтают, что Ленин гниет и что врачи его чинят и подкрашивают!
Крестьянин долго смотрит на жену и отвечает сквозь зубы:
– Пусть гниет, благодаря ему вся Россия прогнила…
– Ох! – вздыхает женщина.
– Ни один царь не имел такой гробницы! – замечает с гордостью проходящий рабочий в черной рубашке. – Достойно похоронили Ильича! Умер и не умер, потому что каждый может его посмотреть. Лежит, как живой. Кажется, что уснул от усталости!
Слушающий его другой рабочий качает головой и отвечает тихим, угрюмым голосом:
– Плохо, что из дерева построен мавзолей. Спалить можно…
Рядом с собором задержалась группка людей, минуту назад посетивших могилу Ленина.
Они приостановились и долго в молчании смотрели на очертания массивного темного здания и на белеющую на фронтоне надпись «Ленин».
– Умер Антихрист… – шепнула какая-то женщина, со страхом глядя на высокого, худого человека со смелыми блестящими глазами.
– Только умер и даже забальзамированный гниет постепенно, не был он антихристом! – заметил подавленный старик и обратил взгляд на высокого человека, разглядывающего мавзолей.
Воцарилось молчание.
Наконец, тот, на которого были направлены взгляды окружающих, очнулся от раздумья и шепнул:
– Неосознанно выполнил он волю Предвечного. Был бичом Божиим, которым справедливый судья хлестал человечество, живущее в беззаконии. Не проклинайте его, не злословьте, братья! Вот выполнил он наказание, брошенное на нас с Неба, и привел к образумлению!
– Епископ достойный, отец Никодим! – воскликнул кто-то из окружающих.
– Воистину скажу вам, что этот человек выполнил великое дело! – ответствовал епископ вдохновенным голосом. – Убил в нас лакейский дух, разбудил совесть надменных и богатых, оживил в душах настоящую веру, отогнал от нас страх мученичества и смерти, вывел на перепутье, на ложный путь, чтобы мы поняли, что только духом добывается свобода и счастье на земле, и наградой у трона Всевышнего. Его кровавую руку и бешеную мысль направлял Бог!
– Оставил после себя смертельный яд… Два поколения отравлены гнилыми лозунгами! – произнесла женщина. – Молодежь, дети…
– Воистину говорю вам, что они, как цветущие травы. Взойдет солнце, и завянут и опадут, слабые, убогие, никому не нужные, – шепнул Никодим.
Раздались тяжелые вздохи и тихие голоса:
– Только бы Бог дал!
– Остались Троцкий, Сталин, Зиновьев, Каменев и тысячи других, – произнес старик. – А с ними беззаконие и насилие!
Епископ взглянул на него горящими глазами и начал говорить с воодушевлением
– Святой Иоанн, любимый ученик Иисуса Спасителя, имел откровение на острове Патмос и точно его записал, потому что Бог подтвердил правду. Апостол Божий говорит: «И сказал мне: Не скрепляй печатью слов пророчества книг этих, так как время близится. Кто вредит, пусть еще вредит, а кто в мерзости, пусть еще более в мерзости будет, а кто справедливый, пусть будет еще более оправданный, а святой пусть будет еще принесен в жертву! Вот появился скоро, и плата моя со мной есть, чтобы отдал каждому в соответствии с поступками его. Я есть Альфа и Омега, первый и последний, начало и конец!»30.
Он бросил добрый взгляд на мрачный мавзолей, на площадь, наполненную людьми, и быстро пошел к выходу ближайшей улицы. Другие направились за ним.
Они не видели уж, как милиция вытаскивала из мавзолея старого нищего. Он безумно кричал и выл, уклоняясь от падающих на него ударов.
Демонтаж памятника Владимиру Ульянову-Ленину.
Его хватали за обрывающиеся лохмотья, за волосы и бороду, тащили, погоняя кулаками и ножнами сабель.
Нищий вырывался, боролся и, напрягаясь все время, кричал, заводя жалобно:
– Люди русские! Не поддавайтесь! Отобрали у нас родину, веру, стыд! Теперь у отца бедных, Ленина, украли мозг, вырвали сердце и закрыли в золотой ларчик за семью печатями! Лежит в гробу… не может уже думать о нас и любить убогих, потерявших дорогу, обманутых! Люди добрые!
Его жалобы утонули в отголосках молитвы угнетенных, поющейся с мрачной торжественностью перед гробом пророка и вождя:
