Григорий Петровский с марта 1919 года по 1938 год был Председателем Всеукраинского ЦИКа, в 1926 году Екатеринослав был переименован в его честь в Днепропетровск.
Алексей Бадаев с 1930 года возглавлял Центросоюз, а в 1938–1943 годах работал Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР.
Матвей Муранов с 1923 года был членом коллегии Верховного Суда ССР, с 1934 года перешёл в аппарат ВЦИК.
Фёдор Самойлов работал на Украине, в Башкирии, с 1928 года заведовал московским Истпартом, в 1937—41 годах был директором Музея революции.
И никто их – старых большевиков, не репрессировал, не расстреливал. А за что? Они, дореволюционные воспитанники партии Ленина, честно, в меру сил, работали на дело Советской власти уже в рядах партии Ленина-Сталина.
В 1912 году о
Ещё бы – думский спектр справа налево был подавляюще «белым»! Из 442 мест в Думе правые и националисты имели 185 мест, октябристы – 98; кадеты, прогрессисты и буржуазные националисты —128; трудовики – 10 мест и социал-демократы – 13.
В направленном в ноябре 1912 года в Международное Социалистическое бюро отчёте о выборах Ленин отмечал:
«Избирательный закон 3(16) июня 1907 года является примером бесстыдной фальсификации… Население разбито на „курии“: помещики, городские жители первого и второго разряда, крестьяне, казаки, рабочие…
Общая картина следующая: 200 000 дворян посылают в избирательные собрания 53 губерний 2 594 выборщика, то есть 49,4 % от общего количества выборщиков; 1/2 миллиона или около этого капиталистов первой городской курии располагают 788 выборщиками (15 %); около 8 миллионов горожан второй городской курии посылают 590 выборщиков (11,2 %), около 70 миллионов крестьян и казаков располагают 1168 выборщиками (22,2 %) и около 12 миллионов рабочих – 112 выборщиками (2,1 %).
Неудивительно, что подобный избирательный закон даёт „чёрную“, контрреволюционную Думу – настоящую „Chambre introuvable“…»[561]
«Chambre introuvable» («бесподобная, несравненная палата») – так Людовик XVIII назвал крайне реакционную палату депутатов, избранную после реставрации Бурбонов в августе 1815 года. Глядя на IV Думу, царь Николай вполне мог бы повторить его слова.
Вскоре после начала работы IV Думы Ленин собрал в Кракове совещание. Сталин, приехавший на него нелегально, после совещания вновь уехал на подпольную работу в Питер, и на этот период приходится весьма активная и деловая переписка его и Ленина, из которой видно, что Ленин, наконец-то, обрёл в лице Сталина подлинного своего эмиссара в России, причём не просто эмиссара, а перспективного, выдающегося соратника.
В конце декабря 1912 года Сталин опять приехал к Ленину в Краков на новое совещание, которое ради конспирации было названо «Февральским 1913 года». В нём приняли участие 14 человек, в том числе Зиновьев, Крупская, депутаты Думы Малиновский, Бадаев и Петровский, представители двух столичных и уральской организаций… Сталин провёл в Кракове ещё какое-то время, и, конечно же, ещё больше сблизился с Лениным.
Достаточно сказать, что Ленин поручает Сталину, у которого хватало дел в России, ряд срочных организационных вопросов за границей, и Сталин уезжает в Вену. Много они тогда вдвоём – по словам Крупской, говорили и о национальном вопросе. В феврале 1913 года Ленин писал Горькому: «
Ленин имел в виду статью Сталина «Национальный вопрос и социал-демократия».
Возвратившись в Петербург лишь в середине февраля 1913 года, Сталин вместе со Свердловым приступает к реорганизации редакции «Правды», но охранка уже поняла, что оставлять российскую «правую руку» Ленина на свободе опасно. Поскольку провокатор Малиновский «освещал» ситуацию вполне адекватно, арест «Кобы» был предрешён, и 23 февраля 1913 года Сталина арестовали и заключили в знаменитый в революционной среде Дом предварительного заключения. Вышел Сталин из него лишь 2 июля 1913 года – уже с приговором о высылке в Туруханский край под гласный надзор полиции сроком на 4 года.
Одновременно со Сталиным по доносу того же Малиновского был арестован и сослан в Туруханский край молодой Яков Свердлов – второй после Сталина крупнейший внутрироссийский партийный организатор. В результате активная партийная работа Сталина и Свердлова прервалась до февраля 1917 года.
