Ленин. Спаситель и создатель полностью

Ленин оказался вне Родины не потому, что совершил уголовное преступление и сбежал от наказания, а потому, что его не устраивало на Родине её общественное устройство и он хотел заменить его другим. Он любил Россию, а жить в ней и работать не имел права, потому что для той России, которая есть, он был официальным изгоем.

Примирись со строем, и сможешь вернуться, увидеть мать, сестёр, брата…

Увидеть русские берёзовые рощи, Волгу, московские улочки, Невский в Питере, пойти в Третьяковку…

Да попросту сможешь услышать родную русскую речь – не в эмигрантском застолье, а на приволье, под родным небом!

Ан нет!

Конечно это был стресс – подавляемый, загнанный в подсознание, но постоянный. А на всё это накладывались политические разногласия в партийной среде, непонимание и ещё много всякого разного…

Жизнь в эмиграции всегда не сахар, и даже деятельная политическая эмиграция накапливает психологическую усталость. Причём поводы к этому дают не только враги, оппоненты, но и нередко товарищи. Вот Ленин пишет 25 февраля 1911 года Алексею Рыкову:

«Дорогой Власов! Сейчас получил Ваше письмо и спешу ответить немедленно…

…Ваша основная ошибка – что Вы верите словам и закрываете глаза на дела. Вам наговорили „добрых слов“ разные люди вроде Домова или Алексинского, или ещё не знаю кого, и Вы верите, Вы пишете: „Вперёд (группа отзовистов. – С.К.)… наш возможный союзник…“

Это неправда. Это лживые слова жуликов, готовых обещать что угодно, лишь бы замазать то, чту есть, их особую школу, их 85 000 р. от эксов.

Если Домов отходит от „Вперёда“, то ведь Домов – учитель гимназии, обыватель, баба, а не политик. Если Алексинский „ссорился“ с Богдановым и К⁰, то теперь вот, вернувшись из Болоньи, он вполне опять помирился…

Вы полагаетесь на слова и оставляете себя бессильным на деле – это значит повторять роковую ошибку…»[568]

«Домов» – это Михаил Покровский, будущий редактор серьёзного ленинского труда об империализме как высшей стадии капитализма, будущий советский академик-историк.

А Алексинский – это и есть Алексинский, бывший «товарищ Пётр» и будущий «разоблачитель» Ленина летом 1917 года. Для характеристики позднего Алексинского ещё эмигрантского образца не мешает познакомиться с извлечением из циркуляра Департамента полиции российского МВД от 7 июля 1913 года № 101901, где сообщалось о расколе в группе «Вперёд»:

«Поводом к расколу послужили разногласия, существующие между двумя лидерами этой группы – бывшим депутатом Алексинским и Луначарским. Разногласия хотя и возникли на почве культурных начинаний Луначарского и приняли внешнюю форму спора о чистоте марксизма, но в действительности носили чисто личный характер, благодаря неуживчивому характеру Алексинского, который ранее уже способствовал уходу из этой же группы известного экономиста и бывшего члена Центр. Комитета – Богданова»[569].

Вот таким путём шёл Алексинский – от амбиций к склоке, от склоки – к амбициям, а в итоге – к провокации и предательству.

Полностью письмо Ленина к Рыкову, частично цитированное выше, занимает в 48-м томе более четырёх страниц, и читать его – если, конечно, знаешь и понимаешь, о чём идёт речь, весьма интересно. Так, отвечая на сомнения Рыкова, Ленин пишет: «А насчёт осколков (будущих!!) не заботьтесь. Будем мы сильны – все придут к нам. Будем слабы, будем верить в слова, – нас осмеют, и только…».

Но и приведённого отрывка достаточно для того, чтобы увидеть, как часто даже среди заграничных большевиков только Ленин был полностью последователен и принципиален.

Любопытен и постскриптум этого письма: «Не видали ли Вы Никитича? Не втёр ли он ещё очки насчёт миролюбия „Вперёда“. Это мастер посулы давать и очки втирать»[570].

«Никитич» – это Л. Б. Красин, крупный партиец, член ЦК, а после революции – нарком внешней торговли СССР, полпред в Великобритании…

Нет, жизнь сложнее схем, и уж кто-кто, а Ленин и понимал это, и писал об этом, и вёл себя, отдавая себе отчёт в этом…

Вот отрывок из письма Инессе Арманд, написанного Лениным из Кракова в Париж в конце декабря 1913 года:

«…Глупы идиотски те люди, которые „испугались“ доверенных лиц (передовые рабочие, выделяемые для связи ЦК с местными организациями. – С.К.), как вещи, якобы „обидной“ для ячеек…

Комики! Гонятся за словом, не вдумываясь, как дьявольски сложна и хитра жизнь, дающая совсем новые формы, лишь частью „уцепленные“ нами.

Люди большей частью (99 % из буржуазии, 98 % из ликвидаторов, около 60–70 % из большевиков) не умеют думать, а только заучивают слова. Заучили слово „подполье“. Твёрдо. Повторить могут. Наизусть знают.

А как надо изменить его формы в новой обстановке, как для этого надо заново учиться, этого мы не понимаем…