Как это сделать? А вот учиться надо понимать эту „хитрую“ механику…»[571]
Фактически Ленин здесь повторяет мысли Сталина из его статьи «Партийный кризис и наши задачи» от августа 1909 года, где Сталин писал:
«Необходимо, чтобы опытнейшие и влиятельнейшие из передовых рабочих находились во всех местных организациях, чтобы дела организации сосредоточивались в их крепких руках… Не беда, если занявшие важные посты рабочие окажутся недостаточно опытными и подготовленными, … не надо забывать, что Бебели не падают с неба, они вырабатываются лишь в ходе работы…»[572]
Подобных примеров полного совпадения подходов Ленина и Сталина можно привести много, при этом Ленин мыслил шире как теоретик, а Сталин – глубже как практик. Вкупе получалось весьма неплохо. А сегодня клеветники на Ленина и Сталина уверяют, что Ленин до революции и Сталина-то не знал, и в грош его не ставил.
Но это – горечь по отношению к соратникам, к не умеющим диалектически мыслить большевикам. А есть же и прямые оппоненты как в русской эмиграции – типа Плеханова, так и среди европейских социал-демократов – типа Каутского, заявившего, что РСДРП якобы мертва. И в конце января 1914 года Ленин опять пишет Арманд, но уже в боевом тоне:
«Примиренцы всех цветов собираются ловить нас! Bon! („Отлично!“, –
Поставь в КЗО (Комитет заграничных организаций в Париже. –
Тон боевой потому, что Ленина окрыляет успех! Вот коротенькое письмо Инессе Арманд в Париж:
«Дорогой друг! Пишу кратко о делах: Победа!! Ура! Большинство за нас. Я здесь останусь около недели, и вероятно, мне придётся много поработать.
Я в восторге от того, что мы победили.
Преданный Вам
Ленин написал эти строки 25 января 1914 года накануне своего триумфа на IV съезде Социал-демократии Латышского края, который прошёл в Брюсселе. Реферат Ленина по национальному вопросу, прочитанный им для делегатов съезда, был встречен «на ура», и весь съезд, где был избран стоявший на позициях большевизма ЦК, прошёл под влиянием Ленина.
И вот на волне эйфории от «латышского» успеха Ленин намерен высечь всех «примиренцев» в партии и даже устроить идейный «мордобой» самому Карлу Каутскому, который действительно высказался в том смысле, что российская партия мертва-де.
Ленин рвётся в бой, но боевой его энтузиазм тех дней был не то чтобы не оправдан, но, всё же, несколько преувеличен. В словах Каутского был свой резон – в германском рейхстаге социал-демократическая фракция насчитывала более сотни депутатов, а в русской Думе их был десяток, да и то не единый в своих действиях.
Но Ленин умел быть оптимистом несмотря
В эмиграции Ленину часто приходилось иметь дело не с идеальным окружением, нередко – с враждебным окружением, но почти всегда – лишь с выборочно толковым окружением. Что оставалось делать – посылать бестолковых или непонятливых к чёрту?
А с кем работать?
Приходилось работать с теми, которые были. Взять, скажем, помянутого выше Карла Радека…
Вот Ленин уже во время Первой мировой войны пишет Радеку в августе 1915 года из Зёренберга в Берн:
«Дорогой тов. Радек!
Получил Ваше письмо к Wynkoop`у [Д. Вайнкоп, председатель Социал-демократической партии Голландии (партии „трибунистов“). –
Мы дали 1) манифест, 2) резолюции, 3) проект декларации. Давайте же скорее поправки или контрпроекты. Спешите!! Опоздаем!!..»[575]
Как видим, вполне товарищеский тон… Ленин в этом письме с Радеком вполне доверителен:
«Я лично против участия „Нашего Слова“ (меньшевистская газета, издававшаяся в Париже при участии Троцкого. –
