Ленин. Спаситель и создатель полностью

…Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма (социализм. – С.К.) дать ещё не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность…

Вульгарные экономисты, в том числе буржуазные профессора, постоянно упрекают социалистов, будто они забывают о неравенстве людей и „мечтают“ уничтожить это неравенство. Такой упрёк, как видим, доказывает только крайнее невежество гг. буржуазных идеологов»[789]

Со времени, когда это было написано, прошло почти сто лет, семьдесят четыре из которых пришлось в России на советский период. И нынешние гг. буржуазные идеологи из столичной Высшей школы экономики, из буржуазных российских экономических институтов и т. д. все – все без исключения, будучи во время уно студентами советских вузов, изучали работы Ленина. Так что сегодня надо говорить уже не о крайнем их невежестве, а о крайне подлом замалчивании ими идей Ленина и о подлой клевете на него.

Важно для нашего будущего освоение и ещё одной идеи Ленина. Он предупреждал, что любое государство – это аппарат принуждения и подавления. Вопрос лишь в том, кто и к чему принуждает! В буржуазном государстве элитное меньшинство принуждает трудящееся большинство к принятию привилегий Элиты, а в социалистическом государстве вначале подавляется сопротивление имущей Элиты, а затем трудящееся большинство принуждает тех, кто не желает жить интересами общества, к подчинению интересам большинства.

Ленин проводил раз за раз и мысль о том (не забудем, что это было лето 1917 года), что переход к социализму возможен лишь при поголовном вооружении народа, взявшего дело учёта и контроля над общественным производством в свои руки.

Ленин напоминал, что Энгельс издевался над нелепостью соединения слов «свобода» и государство, и резюмировал (ПСС, т. 33, с. 95): «Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства».

А что будет?

А будет доброе согласие – как в хорошей большой семье, когда все проблемы решаются с честным учётом интересов всех членов семьи. Добиться этого непросто даже в семье, а тем более – в обществе. Но это возможно, утверждал Ленин, если люди, во-первых, захотят жить без господ, а, во-вторых, захотят быть развитыми, образованными и научатся быть людьми, то есть – научатся управлять сами собой и, в итоге, обществом:

«Чем полнее демократия, – писал он, – тем ближе момент, когда она окажется ненужной. Ибо когда все научатся управлять и будут на самом деле управлять самостоятельно общественным производством, самостоятельно осуществлять учёт и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и тому подобных „хранителей традиций капитализма“, – тогда уклонение от этого всенародного учёта и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьёзным наказанием (ибо вооружённые рабочие – люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики и шутить они с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой»[790].

Когда это писалось, общественным производством в России и во всём мире управляли – когда сами, когда через своих доверенных лиц, менеджеров, – владельцы частной собственности в виде «заводов, шахт, пароходов»…

Когда это писалось, несложные, казалось бы, основные правила всякого человеческого общежития ещё настолько не были для очень многих в России привычкой, что развал государства, ставший фактом до Октября 1917 года – я ещё об этом скажу, привёл, например, к огромному росту бандитизма даже в Европейской России, и уж тем более там, где сдерживающие факторы были особенно слабыми. А символом этого разнузданного пренебрежения основными правилами человеческого общежития стала «махновщина» – «родимое пятно» царизма.

Но через полвека после того, как это было написано, Россия, говоря словами Ленина, стала, в некотором смысле «одной конторой и одной фабрикой с равенством труда». Стала огромной экономикой – второй в мире! И научились управлять ей без «королей индустрии» и без банкиров сами люди!

И научились они этому неплохо, если год от года материальное благополучие у всех, честно работающих и умно живущих, в СССР возрастало, а советское общество обеспечивало развитие науки, культуры, образования, отдыха, социального обеспечения… И было при этом стабильным, свободным – без решёток на окнах домов, без страха терроризма, зато – с уверенностью и в завтрашнем, и в послезавтрашнем, и в после-послезавтрашнем дне, как в собственном дне, так и общественном…

Это ведь всё было!

И это было в России, задуманной Владимиром Лениным и вызванной им к жизни!