Ленин. Спаситель и создатель полностью

Роль и значение Троцкого в российском социал-демократическом движении всегда были межеумочными, «с душком», но сбрасывать его со счетов было сложно. И сам он был человеком, как говорится, «пассионарным», и связи у него были разнообразные, и окружение у него было небесталанным, с хорошо подвешенными языками, к тому же.

Во второй эмиграции Ленин называл Троцкого «Иудушкой», имея в виду, однако, не библейского Иуду, а щедринского Иудушку Головлёва. И всё время второй эмиграции ни партийных, ни личных тесных отношений между Троцким и Лениным не было, а вот антагонизма хватало.

Троцкий, только-только вернувшись в Россию, 10 мая на конференции «межрайонцев» заявил: «Я называться большевиком не могу».

Но Россия 1917 года приняла Троцкого – бывшего председателя Петроградского Совета в 1905 году, не на «ура». С оркестрами и цветами его, в отличие от Ленина, не встречали, старый приятель Чхеидзе речей не произносил, народ на броневик не ставил. Теперь его включили в Исполком Петросовета лишь с совещательным голосом, а Петросовет-то был, вроде бы, своим – меньшевистским.

Что делать?

Троцкий был человеком с огромным самомнением и даже не с самолюбием (это черта неплохая), а с огромным самолюбованием. При этом – с огромными претензиями на единоличное лидерство. Но подобных позёров у меньшевиков и эсеров в ЦИКе хватало без Троцкого. Он попробовал быть по привычке «внефракционным», начал издавать вновь газету «Вперёд», но, в отличие от «Правды» большевиков, и тираж её не рос, и расходился не очень.

Единственным разумным выходом для Троцкого был бы блок с Лениным, и Троцкий стал в своих речах и статьях всё более поддерживать Ленина, а тот от поддержки отказываться не стал. Троцкого могли, всё же, подобрать оппоненты, а в условиях митинговых страстей, охвативших Россию, Троцкий как противник Ленина сильно вредил бы делу. Допускать этого нельзя было прежде всего с позиций развития революции. К тому же Троцкий умел если не убеждать, то увлекать массы устным словом, и это тоже было по тем временам немаловажно.

Я вывожу здесь за скобки версию о том, что лично Троцкий пришёл в РСДРП(б) как тайный агент влияния Золотой Элиты, и даже не агент – он для этого был слишком значителен, а как её доверенное лицо. Но отбрасывать эту версию как необоснованную нам – сегодня, было бы слишком опрометчиво.

В любом случае, даже если дела обстояли именно так, Ленин не мог рассматривать подобную версию как значащую – даже сам для себя. Ленин смотрел на Троцкого как на, всё же, революционера. Так же, как, например, – на Мартова, видя в обоих хотя и заблуждающихся, но – социал-демократов.

Поэтому двери в партию большевиков были для Троцкого и для остальных «межрайонцев», открыты. Среди «межрайонцев» имелись опытные люди, в том числе – бывшие большевики, и если они шли к Ленину, то – милости просим!

Чтобы читатель понял, как важна была для большевиков после Июля поддержка «со стороны», сообщу, что появление на трибуне VI съезда меньшевика-интернационалиста Ларина-Лурье было встречено, как отмечено в протоколах съезда, аплодисментами, даже с учётом того Ларин шёл вразрез с линией Ленина на временное снятие партией лозунга «Вся власть Советам»!

В том же духе выступали, к слову, только-только принятые в РСДРП(б) «межрайонцы» Юренев, Володарский…

«Межрайонцы», среди которых было немало будущих оппозиционеров и троцкистов, сразу же зарекомендовали себя яростными спорщиками, чем отличались и в советскую уже эпоху.

Сталин же был спокоен и убедителен, а линию проводил на съезде, в целом, ленинскую, в том числе – в отношении временного снятия лозунга «Вся власть Советам!»

Касаясь Июльских событий, Сталин сказал:

– Были упрёки частного характера. Товарищи говорили о неудаче восстания 3–5 июля. Да, товарищи, это была неудача, но это было не восстание, а демонстрация. Эта неудача объясняется разрывом фронта революции в связи с изменническим поведением мелкобуржуазных партий эсеров и меньшевиков, повернувшихся спиной к революции… Товарищ Безработный («межрайонец» Д. З. Мануильский. – С.К.) говорил, что ЦК не постарался наводнить Петроград и провинцию листовками с разъяснением событий 3–5 июля. Но наша типография была разгромлена, и не было никакой физической возможности отпечатать что-либо в других типографиях, так как это грозило типографиям разгромом[795].

Сталин вёл линию Ленина… В целом съезд её тоже принял и выдержал в своих постановлениях и резолюциях. Но приходится в который раз повторять: это потом всем (или – почти всем) стало ясно, что прав Ленин, что идти надо за Лениным, что дальше всех видит Ленин… А в реальном масштабе событий 1917 года говорить о единодушии не приходилось: среди многих руководящих товарищей хватало желающих быть более католиком, чем папа римский, то есть, применительно к РСДРП(б), быть более большевиком, чем Ленин.