Садуль бывал в Смольном, часто беседовал с Троцким и даже с Лениным, но 20 августа 1918 года Ленин в письме к американским рабочим аттестовал Садуля как двурушника, на словах сочувствующего большевикам, а на деле служащего „верой и правдой французскому империализму“ (ПСС, т. 37, с. 55).
Капитан обиделся, и копии всех писем, посланных им Тома, то есть, собственно, французскому правительству, направил Ленину. Как вспоминал Садуль, он буквально не спал, ожидая реакции Ленина, а через три дня звонок из секретариата известил, что Ленин готов принять Садуля.
Встретил Ильич гостя с улыбкой и сказал: „Вы не думайте, что я жалею о написанном. Благодаря этому я имел удовольствие прочесть ваши письма и надеюсь, что вы поняли, что вам надо порвать как с правительством, так и с вашей партией, а письма надо опубликовать“[935].
Вскоре Садуль вступил во французскую секцию РКП(б) и в Красную Армию, вёл пропаганду среди французских войск на юге Украины, был участником I конгресса Коминтерна.
Конечно, „обращение“ Садуля „из Савла в Павла“ было не таким уж и неожиданным… Отец его – рабочий-железнодорожник, увлекался идеями социалистов-прудонистов, мать – участница Парижской коммуны, чудом избежала в 1871 году смертной казни.
Сын же имел все шансы сделать вполне буржуазную карьеру в буржуазной Франции. Однако выбрал иную судьбу, ушёл к Ленину, был приговорён во Франции заочно к смертной казни. Когда в мае 1924 года во Франции на парламентских выборах победил „левый“ блок и премьером стал Эдуард Эррио, Садуль вернулся на родину, где его арестовали и судили. Кончилось, однако тем, что 8 апреля 1925 года военный трибунал вынес ему оправдательный приговор.
Другом советской России Садуль оставался до конца жизни.
Свидетельства Садуля в их фактической части абсолютно достоверны уже потому, что он писал свои политические отчёты не для публикации, а для верной ориентации Тома. И, например, 31 октября (13 ноября) 1917 года капитан сообщал, что „практически единственные, кто бойкотирует порядок – администрация и буржуазия“. При этом Садуль признавал – в том же письме: „Невероятно, что всю кровавую неделю, благодаря железной руке и организованности большевиков, городские службы (трамвай, телефон, телеграф, почта, транспорт) не прекращали нормальную работу“, и что „никогда ещё порядок не был так хорошо обеспечен“.
Но так было в горячую неделю противостояния агонизирующему сопротивлению Керенского и юнкеров, а потом чиновнический саботаж лишь усилился при полном поощрении его со стороны союзных дипломатов.
Вот что писал Садуль во Францию Альберу Тома 20 ноября (3 декабря) 1917 года:
„Дорогой друг,
Мы продолжаем отрицать, что земля вертится, то есть утверждать, что большевистского правительства не существует… Некоторые представители союзников не только отказываются вести переговоры с большевиками, но и поощряют к активному или пассивному сопротивлению различные политические фракции, гражданских и военных служащих, чиновников, промышленников, банкиров и т. д. Как нетрудно было предположить, эта восхитительная тактика приносит ужасающие результаты. Разумеется, её конечная цель, которая состояла в том, чтобы за несколько дней свалить большевиков, не достигнута, и теперь мы сталкиваем Россию в политический и экономический хаос, из которого она уже не скоро выкарабкается. И высокопоставленные и мелкие русские чиновники прекрасно адаптируются к такого рода действиям, ведя открытые и "итальянские" забастовки, суть которых в бездействии…
Относительно промышленности столь же грустные известия.
Шляпников и все те большевики, которые заняты неблагодарной задачей – реорганизацией экономики России, с горечью говорят о саботаже со стороны промышленников, банкиров и специалистов…"[936]
Каково?
Джон Рид смотрел с одной позиции, Садуль – тогда – с другой, а видели одно и то же: откровенный и подлый саботаж. Рид и Садуль, скорее всего, даже не были знакомы друг с другом, да и круги общения у них были, всё же, разные… А оценки и факты у обоих совпадают!
Значит, так оно и было!?
Любопытно и то, что Садуль весьма прозорливо писал, что "систематически отказывая в каком бы то ни было содействии" Шляпникову, российские "капитаны экономики" отдают Шляпникова "на произвол хлещущей через край демагогии" тех неквалифицированных рабочих, которых наплодила идущая война, то есть – тот же, если быть точным, царизм.
А вот что сообщал Садуль 27 ноября (10) декабря 1917 года:
"Саботаж в государственных учреждениях продолжается. Это одно из основных препятствий, с которыми столкнулись большевики. Дело поставлено исключительно организованно. Как только стало очевидно, что большевики придут к власти, начальство выплатило служащим и себе первый аванс в размере месячного жалованья.
