Ленин. Спаситель и создатель полностью

29 октября (11 ноября) Керенский на белом коне (а как же!) под колокольный звон вступил в Царское Село, но ситуацию не удержал. Одновременно в Петрограде началась контрреволюционная авантюра с участием правых эсеров Авксентьева и Гоца, спровоцировавших выступление юнкеров. Юнкера, переодетые в форму Семёновского полка, зная большевистский пароль, сменили караулы у телефонной станции и заняли её, телеграф и ещё ряд зданий.

В Петрограде и под Петроградом начались весьма кровопролитные бои, красногвардейцы и матросы отбивали телефонную станцию, обстреливали Михайловское и Владимирское юнкерские училища… Бои шли несколько дней, жертвы с обеих сторон исчислялись не одной сотней убитых и раненых…

Авантюра Керенского провалилась, как провалилась и эсеро-юнкерская авантюра. Но всё это провоцировало ожесточение, вело к Гражданской войне[927].

Викжель обнаглел настолько, что созвал конференцию по формированию нового правительства во главе с Черновым, где большевикам отводилось меньшинство мест, а Ленин и Троцкий были вообще отведены, в том числе – по настоянию союзников. В составе правительства предполагалось четыре большевика „второго плана“, включая Каменева, четыре „оборонца“-эсера и два меньшевика-„интернационалиста“[928].

Сами такие факты доказывали, что власть Ленин не подбирал, а отбирал, а это, как говорят в Одессе, „две большие разницы“.

Впрочем, начавшийся в Питере процесс большевизации набирал силу по всей России… Ленина решительно поддержал Гельсингфорс, в Казани большевики арестовали комиссара Временного правительства, в Красноярске провозгласили Советскую власть, Московский совет подавляющим большинством поддержал выступление петроградцев… В Киеве большевики столкнулись с сопротивлением националистов, но Харьков был за Советы, и так далее…

Однако и сопротивление „бывших“, которые не хотели становиться „бывшими“, нарастало. В количестве ста тысяч экземпляров распространялась газета старого ЦИКа „Голос Солдата“, сменившая название на „Солдатский Голос“. В ней писалось: „Люди, нанесшие свой предательский удар ночью, люди, закрывшие газеты, недолго удержат страну во мраке. Страна узнает истину! Она оценит вас, господа большевики! Мы все увидим это!“[929].

Ну, в конце концов, это было тявканье из подворотни. А вот саботаж структур государственной власти был делом серьезным.

Не так уж сложно было сломать в балтийском Петрограде влияние эсеровского Центрофлота – большевистский Центробалт его перешибал. И даже с меньшевистским Викжелем можно было разобраться – рядовые железнодорожники поддерживали в большинстве своём большевиков.

Даже православной церкви „Временные“ были не очень-то по душе, и со 2(15) ноября 1917 года священники всех петроградских церквей перестали поминать Временное правительство на ектеньях – молитвах „за правящий дом“[930].

Но государственные служащие, но буржуазные специалисты – тут так просто ничего не решалось…

Заканчивалась осень, подступала зима, и ситуация в Петрограде складывалась сложная, особенно с продовольствием. Ничего иного не было бы и без взятия власти Лениным – зимнему Питеру так или иначе пришлось бы расплачиваться за грехи „правления“ „Временных“. В то же время в ситуации появлялось и нечто новое, чего без взятия власти большевиками не было бы…

И этим „новым“ был очевидный саботаж мероприятий новой власти органами старого режима.

Большевики даже после того, как стали всё больше контролировать ситуацию в ходе своего августовско-сентябрьского „ренессанса“, не совершали ничего, что могло бы осложнить работу любых органов и структур Временного правительства, связанных с обеспечением жизни населения.

Зато большевикам после Октября 1917 года пришлось столкнуться с нарастающим саботажем их работы по снабжению столицы топливом, продовольствием и т. д. Определённые круги явно предпочитали быть „мёртвыми, чем красными“, а точнее – по-людоедски вели дело к тому, чтобы в руководимом большевиками Питере в зиму с 1917 на 1918 год было как можно больше мёртвых, для того, чтобы там становилось как можно меньше красных.

Этот момент обычно забывается, или все тяготы первой „советской“ зимы в Петрограде (и не только в Петрограде) вменяются в вину Ленину и большевикам. Но в действительности-то виновных надо искать не в „красном“, а в „белом“ лагере, всё более становящемся, впрочем, грязным!

Можно изложить эту мысль и проще…

Большевики до взятия власти никогда не мешали Временному правительству налаживать жизнь в стране как можно лучше, то есть – не пакостили Керенскому! Наоборот, они всегда были готовы поддержать такие действия власти, которые шли на пользу народу. (Другое дело, что таких действий у Временного правительства было – кот наплакал).

И даже когда к осени большевики восстановили и усилили своё влияние, они никогда и ни в чём не использовали это влияние для ухудшения ситуации по принципу: „Чем хуже, тем лучше“, чтобы усиливать недовольство народа Временным правительством.