Начнём с России царя Александра II, казнённого в 1881 году народовольцами… В 1866 году в некрасовском журнале «Современник» молодой Глеб Успенский начал публиковать свои «Нравы Растеряевой улицы». Гнетущее впечатление производят эти нравы, а ведь туляк Успенский писал не о какой-нибудь захолустной «тьмутаракани», а о Туле, о рабочей среде. И не материальная сторона описываемой им жизни убивает, а как раз духовная, а точнее – бездуховная её сторона, презрение к знаниям, к ученью.
Так кто воспитывал подобные «нравы» в народе?
Ленин?
Или его отец?
4 апреля 1866 года Дмитрий Каракозов совершил неудачное покушение на царя, начались массовые – тысячами, аресты, «Современник» был закрыт. Но разве жизнь десятков миллионов подданных Александра II в этом журнале описывалась лживо? Разве там была неправда о тогдашней России?
Однако вместо того, чтобы прислушаться к этой горькой правде, царь и его правительство начали репрессии.
А сами…
Ну, что они творили в России и с Россией, сообщу читателю, ссылаясь на компетентное свидетельство знаменитого Петра Кропоткина…
Князь Пётр Алексеевич Кропоткин (1842–1921) прожил и долгую, и незаурядную жизнь. Географ и геолог, в 60-е годы – организатор ряда научных экспедиций в Восточную Сибирь, он позднее стал революционером, теоретиком анархизма, эмигрантом… Его «Записки революционера» впервые были изданы в Лондоне Фондом вольной русской прессы в 1902 году, и вот что Кропоткин писал о нравах тех, кто своей антинародной деятельностью программировал «нравы Растеряевой улицы»:
«Повсеместно в министерствах, в особенности при постройке железных дорог и при всякого рода подрядах, грабёж шёл на большую ногу. Флот, как сказал сам Александр II одному из своих сыновей, находился „в карманах такого-то“. Постройка гарантированных правительством железных дорог обходилась баснословно дорого (зато как наживались подрядчики! –
Один мой знакомый захотел основать в Петербурге одно коммерческое предприятие… Ему прямо сказали в министерстве внутренних дел, что 25 % чистой прибыли нужно дать одному чиновнику этого министерства, 15 % – одному служащему в министерстве финансов, 10 % – другому чиновнику того же министерства, а 5 % – ещё одному. Такого рода сделки совершались открыто, и Александр II отлично знал про них. О том свидетельствуют его собственноручные заметки на полях докладов государственного контролёра…»[970]
Президент премьера Владимира Путина и премьер президента Владимира Путина – Дмитрий Медведев, держит «Царя-Освободителя» за образец, достойный всяческого подражания. Прочтя выше приведённые строки, можно, пожалуй, понять, почему «ДАМ» так восхищается Александром II…
Приведу ещё одно место из кропоткинских «Записок»:
«Много раз было доказано, что сельское духовенство так занято требами, что не может уделять времени народным школам… Тем не менее высшее духовенство, пользуясь ненавистью Александра II к так называемому революционному духу, начало поход с… лозунгом „или приходская школа, или никакой“…
Вся Россия желала реальных школ; но министерство открывало только классические гимназии…
На техническое образование – в стране, нуждавшейся в инженерах, учёных агрономах и геологах, – смотрели как на нечто революционное… Ежегодно несколько тысяч молодых людей не попадали в высшие технические учебные заведения по недостатку вакансий»[971].
Да, это написал революционер. Но это написал князь, человек, входивший в элиту, знавший ситуацию, имевший высокие связи, так что оценкам Кропоткина верить можно.
Лично Александр был храбрым человеком. Однажды медведь, которого царь не убил первым выстрелом, смял охотника, бросившегося вперёд с рогатиной. И царь пришёл на помощь своему подручному – об этом Кропоткину рассказывал сам спасённый царём медвежатник. Но далее Кропоткин пишет:
«И, тем не менее, Александр II всю жизнь прожил под страхом ужасов, созданных его воображением и неспокойной совестью. Он был очень мягок с друзьями; между тем эта мягкость уживалась в нём со страшной, равнодушной жестокостью, достойной XVII века, которую он проявил при подавлении польского мятежа и впоследствии, в 1880 году, когда такие же жесткие меры были приняты для усмирения восстания русской молодёжи, причём никто бы не счёл его способным на такую жестокость…»[972]
А вот тут князь-революционер ошибся!
Привилегированное имущее меньшинство, Золотая Элита мира, способны
Так могут ли революционеры, работающие во имя уничтожения привилегий, работающие во имя трудящегося большинства, не отвечать силой на силу, решимостью на решимость, жёсткостью на жёсткость?
И, если уж на то пошло: жестокостью – на жестокость…
Милосердие?
Что ж, когда победа обеспечена, можно проявить и милосердие.
Но милосердие – это прерогатива
