Ленин. Спаситель и создатель полностью

Высшая государственная власть старой России была глубоко равнодушна к нуждам даже капиталистической экономики. Теперь же всё было иначе! Ленин прекрасно разбирался в экономике – не только в политической экономии, но и в практических экономических проблемах – здесь он сам был признанным высококлассным экспертом! В том числе и поэтому он резко выступил против попыток „левых коммунистов“, левых эсеров, меньшевиков и анархо-синдикалистов утвердить децентрализацию экономики.

В замечаниях на проект „Положения об управлении национализированными предприятиями“ Ленин написал:

„Коммунизм требует и предполагает наибольшую централизацию крупного производства по всей стране. Поэтому общероссийскому центру безусловно надо дать право подчинять себе непосредственно все предприятия данной отрасли…

Отнять право у всероссийского центра подчинять себе все предприятия данной отрасли во всех концах станы, как это вытекает из проекта комиссии, было бы областническим анархо-синдикализмом, а не коммунизмом…“[1026]

В итоге был принят ленинский подход, и на его базе уже в тридцатые годы была создана развитая сталинская централизованная система управления народным хозяйством, чисто экономические показатели которой не превзойдены в мире до сих пор.

А рядом с этой великой новаторской работой в той же Москве и в то же время продолжалась мышиная возня: с 21 по 27 мая 1918 года меньшевики провели своё Всероссийское совещание…

Совещание провозгласило скорую гибель Советской власти. Призыв Ленина к рабочим организовывать продовольственные отряды меньшевики оценили как „последние судорожные попытки“ и выдвинули лозунг: „Вперёд к капитализму“.

Меньшевик В. Г. Громан (потом он работал в ВСНХ и Госплане, но кончил плохо) и меньшевик Н. Череванин (Ф. А. Липкин) предлагали решать продовольственную проблему за счёт привлечения торгового капитала и, фактически, узаконения спекулятивных цен на хлеб…

Бывший товарищ министра труда в коалиционном Временном правительстве П. Н. Колокольников призвал совещание „свалить Советы ценою голода“…

Меньшевик Либер предложил резолюцию с требованием вынесения „смертного приговора над Советами“, немедленного отзыва из них своих депутатов и бойкота Советской власти, а „непременный“ Фёдор Дан заключил своё выступление лозунгом: „Долой комиссародержавный социализм и да здравствует контролируемый капитализм!“

Юлий же Мартов огласил высокомудрые тезисы с призывом к борьбе за „истинно демократическую республику“. Правда, как её обеспечить практически при наличии „белых“ генералов, вешающих рабочих, и иностранных интервентов, захватывающих территорию России, Мартов не пояснил[1027].

Когда Ленин 4 июня 1918 года выступил с докладом о борьбе с голодом на объединённом заседании ВЦИК, Моссовета и Московского совета профсоюзов (ПСС, т. 36, с. 395–414, 415–418), где присутствовали и меньшевики, его речь прерывалась репликами „из-за угла“. Но Ленин сбить себя не дал, а зал в целом был за Ленина.

Кончилось тем, что 14 июня ВЦИК принял постановление об исключении из своего состава „представителей партий социалистов-революционеров (правых и центра) и меньшевиков“, мотивируя это как тем, что „присутствие в советских организациях представителей партий, явно стремящихся дискредитировать и низвергнуть власть Советов, является совершенно недопустимым“, так и тем, что „из ранее опубликованных, а также оглашённых в нынешнем заседании документов ясно обнаруживается“ связь правых эсеров и меньшевиков со всем спектром контрреволюции.

Ситуация поляризовалась, но Ленин ли был в том виноват?

Если бы он встал на позицию Мартова, то он был бы прекраснодушным политическим кретином, каковым оказывался былой товарищ Мартов…

Если бы он встал на позицию Громана и Колокольникова, то он немедленно выпал бы в архив истории, как выпали эти бывшие „временные“… Тот же Громан в течение всего 1917 года стоял во главе продовольственного дела в Петрограде, но обеспечить нормальное снабжение столицы в ситуации, становящейся всё более ненормальной, не смог.

И мог ли Ленин сдать позиции Рябушинскому, Терещенко, Деникину, Краснову, генералу Жанену и прочим, им подобным? Ведь тогда он просто оказался бы в лагере врагов трудового народа…

Все признавали, что Россия бурлит как котёл, но разве Ленин разжёг под ним огонь, а не царь, бросивший русского мужика в огонь войны, как бросают в топку дровишки?

И только ли царь разжигал огонь под „котлом“ российского общества?

Вот описание Петербурга, только что отметившего 300-летие дома Романовых, накануне той войны:

„Иностранец, который посетил бы С.-Петербург в 1914 г., перед самоубийством Европы, почувствовал бы неодолимое желание остаться навсегда в блестящей столице российских императоров…