Ленин. Спаситель и создатель полностью

Расхожие сентенции насчёт того, что «революцию делают идеалисты, а плодами её пользуются негодяи», и что «революция пожирает своих детей» применительно к Октябрьской революции не работают и глупы!

Сегодня, когда классовый подход к оценке событий и фактов почти утрачен, мало кто понимает, что Октябрьская революция принципиально отличалась от английских, французских, германских, бельгийских и итальянских революций – Великих и не великих, «славных» и прочих – тем, что все предыдущие революции были политическими.

Они заменяли один политический строй другим: феодализм – буржуазной республикой, например, но не меняли сути имущественных отношений в обществе. Во Франции и короля Людовика XVI, и Робеспьера, и Директории, и Наполеона имелись те, кто стрижёт, и те, кого стригут. И до, и во время, и после политических революций политическая и экономическая власть принадлежала имущим.

А Октябрьская революция была первой успешной социальной революцией! Она ликвидировала экономическую основу политической власти имущих – крупную частную собственность на средства производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

Впервые в мировой истории в результате революции не образовался класс новых собственников, а это означало, что никто из вождей Октябрьской революции не мог стать российским аналогом Сийеса или Барраса – ренегатов и гробовщиков Великой Французской революции. На Октябрьской революции никто из её вождей миллионов золотом не заработал – в отличие от французских жирондистов, например.

Однако и в условиях государства пролетарской диктатуры не все выдерживали испытание новым своим положением в обществе. Достойно выдержать испытание благополучием намного сложнее, чем испытание невзгодами. Наиболее грустный пример здесь – маршалы Наполеона… В молодости – тощие, с сердцами, «живыми для чести», они шли под пули, рисковали и побеждали. Но когда их вождь осыпал их золотом и титулами, они быстро обросли телесным и духовным жирком и наплевать им стало и на их вождя, и на интересы нации.

Не всем, конечно, но…

Ленин никого золотом не осыпбл, однако часть его былых соратников тоже стала на государственных постах обрастать амбициями, уверенностью в своей значимости…

Им уже не хотелось идти в политике на риск и новизну… И всё более тем, кто обрастал «жирком», начинало казаться, как уже ранее говорилось, что они «и сами с усами» – помимо Ленина… А «Ильич»-де, физически сдаёт и нового момента не понимает.

Феликс Чуев, автор нашумевшей в своё время книги «Сто сорок бесед с Молотовым», сделал очень нужное дело, записав свои беседы с Молотовым, который к 70-м годам ХХ века стал единственным, кто хорошо, деловым и повседневным образом знал всех советских послеоктябрьских вождей, начиная с Ленина.

Кое в чём (это – вне сомнений) престарелый Молотов напутал, кое в чём, увы, солгал, но в целом его свидетельства крайне ценны. Можно даже сказать – бесценны для человека, знающего и понимающего ту эпоху. Так вот, как ни странно, но Молотов и через десятилетия очень высоко ценил как партийных теоретиков и Каменева, и Зиновьева, и Бухарина…

Можно представить, как высоко ценили они себя сами – однозначно очень себя переоценивая! А это автоматически означает, что они недооценивали Ленина. Недооценивали не после его смерти, а при его жизни – в реальном масштабе политического времени. Прибавим сюда ещё и скрытое высокомерие по отношению к «практику» Сталину.

Отсюда – и интриги…

Ведь испытание властью – самая точная, после испытания физическими пытками, проверка подлинных натуры и масштаба человека.

Одни – как Ленин, Сталин, Дзержинский, тот же Молотов, и им подобные восприняли данную им власть как крест, как долг перед обществом, как изнурительную обязанность.

Другие – как Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин и им подобные восприняли власть вначале тоже как долг, но с годами всё более смотрели на неё как на своё право, на возможность, на образ жизни. Как говорят обыватели: «Чем больше власти, тем больше сласти»…

И это тоже подталкивало к интригам.

Троцкий, к тому же, возможно стал к 1917 году – ещё до Октября, талантливым тайным эмиссаром Золотого Интернационала, имеющим цель, удерживаясь у власти, всемерно ослаблять Советскую власть.

Не интриганы, нет, определяли общую ситуацию в партии и стране: на судьбы России с Октября 1917 года решающим образом стали влиять народные массы России, ведомые Лениным и его подлинными соратниками и единомышленниками. Однако интриганы могли принести много вреда.

И приносили.

Возвращаясь же в начало марта 1923 года, сообщу, что 5-го марта Ленин продиктовал упомянутое выше письмо Троцкому с просьбой взять на себя защиту «грузинского дела» поскольку-де «дело это сейчас находится под „преследованием“ Сталина и Дзержинского» и Ленин не может «положиться на их беспристрастие» и «даже совсем напротив» (ПСС, т. 54, с. 329)…