Затем в 1926 году Зиновьев и Троцкий, вчерашние противники, подали друг другу руки. Они питали несбыточную надежду на то, что объединенной оппозиции во главе с Троцким, пользующимся авторитетом, удастся взять партию штурмом. Летом этого же года Троцкий действительно с мужеством, свойственным отчаянию, с головой окунулся в агитацию. Однако зажигательная сила его речей и мощь его аргументов разбивались об улюлюканье и прочие бесцеремонные маневры сторонников Сталина, стремившихся помешать выступлению. Мизерная горстка оппозиционеров, всего не более 8000 человек, растворилась среди 750000 членов партии.
Руководство партии реагировало на акции объединенной оппозиции чрезвычайно остро: в июле 1926 года из политбюро был исключен Зиновьев, в октябре — Троцкий. После зимней передышки фракционная борьба вновь оживилась в апреле 1927 года, когда возникли споры вокруг политики по отношению к Китаю. Когда в конце 1927 года оппозиционеры все более ожесточенно пытались выступать на партийных собраниях и апеллировать непосредственно к массам, ЦК перешел к драконовским мерам. 15 ноября Троцкий и Зиновьев были исключены из партии. Троцкий, наиболее злостный смутьян, был вначале сослан в Среднюю Азию, а затем, когда и там продолжил свои нападки на партию, отправлен в Турцию.
Едва было покончено с левой оппозицией, как Сталин присвоил себе важные пункты экономической программы Троцкого. 1929 год стал годом поворота: началась первая пятилетка, которая должна была ускорить индустриализацию; одновременно началась принудительная коллективизация сельскохозяйственного производства. Сталину уже не составило большого труда избавиться от своих союзников правой ориентации (Бухарин, Рыков и Томский).
Среди спорных вопросов, составлявших предмет вражды между Сталиным и Троцким, важнейшими были аграрная политика и индустриализация Советского Союза. Троцкий и его сторонники, для которых новая экономическая политика всегда была лишь неизбежным злом, считали все внешние проявления нэпа, такие как допущение частной инициативы в торговле и мелкой промышленности, частное предпринимательство в сельском хозяйстве, рост числа крупных крестьянских хозяйств и т. п., гнусным предательством интересов пролетариата. Они требовали принципиального пересмотра аграрной политики и концентрации сил Советского Союза на широкомасштабной индустриализации, которая сделает государство не зависимым от капиталистического мира.
Пышное празднование 50-летия Сталина 21 декабря 1929 года, по случаю которого советская пресса, правительственные и партийные органы пытались превзойти друг друга в преувеличенных и безвкусных восхвалениях «гениального вождя», еще раз доказывает, что уже в конце 1929 года он был на вершине власти.
В преддверии нового 1929 года Советский Союз находился в чрезвычайно трудном положении, которое поставило перед Сталиным почти неразрешимые задачи. Это было результатом аграрной революции 1917 года, на которую Ленин был вынужден пойти, чтобы обеспечить себе союз с сельским населением. Впрочем, крестьяне весьма охотно последовали призыву Ленина вступить во владение землей. Это привело к тому, что к середине 20-х годов почти все имеющиеся в Советском Союзе посевные площади зерновых общим объемом около 100 миллионов гектаров распределились на 25 миллионов крестьянских дворов, что в среднем составило 4 гектара на каждый двор. Урожай с этих 4 гектаров был, разумеется, недостаточным для того, чтобы наряду с удовлетворением потребностей крестьянской семьи что-либо осталось и для городов; не говоря уже о поставках излишков зерна на экспорт. Для того чтобы овладеть ситуацией, Сталин мог пойти по одному из двух путей: либо в ходе нэпа создать условия для развития частной инициативы в деревне и терпеть возникновение «кулацких хозяйств» — т. е. зажиточных крестьянских дворов, ведущих хозяйство на капиталистической основе, а потому и более производительных, — чтобы с их помощью поднять аграрное производство в стране, или же силой объединять отдельные единоличные дворы в коллективные хозяйства. Первый путь означал бы измену коммунистической догме и поэтому был отброшен. Сталин принял решение пойти по второму пути, который натолкнулся на сопротивление не только «кулаков», но и держащихся за свой клочок земли середняков, частично даже представителей мелкого крестьянства. Для того чтобы сломить это сопротивление, Сталин, «человек без нервов и чувств», прибегнул к насильственной и всеобщей коллективизации крестьянских дворов — мера, которая была проведена с неукоснительной последовательностью и безмерной жестокостью, в жертву которой были принесены многие миллионы человеческих жизней. Поэтому насильственная коллективизация крестьянских хозяйств войдет в историю как пример беспримерной эксплуатации легендарной способности русского народа переносить страдания и лишения и навсегда останется неразрывно связанной с именем Сталина.
