ЛЕНИН говорил это после краха третьего заговора Элиты, представлявшего собой иностранную интервенцию, но уже первый заговор Элиты в июле 1917 года мог быть сорван, если бы эсеро-меньшевистский ЦИК Съезда Советов и эсеро-меньшевистский Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов не заняли бы позицию соглашательства с Элитой, а хотя бы в июне 1917 года приняли бы и программу Ленина и руководство Ленина!
Да ладно — руководство Ленина! Это был бы оптимальный вариант, но для недопущения прогрессирующей разрухи и Гражданской войны было бы достаточно реализовать «керенскую» Декларацию от 8 июля и к началу осени 1917 года дать конституционную Российскую республику на базе принципов этой же «керенской» Декларации от 8 июля.
И не было бы необходимости в акции типа Октябрьской революции, не было бы Гражданской войны…
А что было бы?
Была бы выбирающаяся из кризиса Российская республика, с трибуны парламента которой Ленин — легальный руководитель крупной фракции большевиков боролся бы за усиление и расширение социальных реформ и за победу своей партии на очередных выборах…
Ничего этого имущей Элите нужно не было, а слепота народа и предательство «вождей» способствовали сползанию России в чисто технологическую, инфраструктурную катастрофу, которая не могла не потянуть за собой и социальную катастрофу.
В результате стали возможны второй заговор Элиты, третий заговор, и именно это залило Россию кровью — классовая слепота миллионов, классовое ренегатство эсеров и меньшевиков и классовая жадность Элиты.
Ещё накануне Июля 1917 года Ленин статью «Куда привели революцию эсеры и меньшевики?» (ПСС, т. 32, с. 370–372) начал с ответа на вопрос, выставленный в заголовке: «Они привели её к подчинению империалистам».
Собственно, то, чем был Июль 1917 года для Элиты, не очень-то ей скрывалось в реальном масштабе времени! Так, князь Львов в прощальной беседе с журналистами, аккредитованными при Временном правительстве, бухнул прямо: «
Вообще-то этими словами князь убедительно доказал, что он не политик, а дурак — умные люди всё такое держат себе на уме. Но если это было не признание заговора Элиты, то что надо считать заговором?
Ленин в статье с насмешливым названием «Благодарность князю Г. Е. Львову», опубликованной 19 июля (1 августа) 1917 года в газете кронштадтских большевиков «Пролетарское дело», привёл слова Львова и расставил все точки над «i»:
«Как же не быть благодарным князю за эту трезвость в оценке классовой борьбы?
…Два врага, два неприятельских стана, один прорвал фронт другого — такова правильная философия истории князя Львова. Он прав, что снизывает со счетов третий стан, мелкую буржуазию, эсеров и меньшевиков. Этот третий стан кажется большим, на деле он — ничего самостоятельно решать не может…
Внутренняя классовая борьба даже во время войны гораздо важнее, чем борьба с внешним врагом — какой только дикой брани не изрыгали на большевиков представители крупной и мелкой буржуазии за признание этой истины! Как только не зарекались от неё бесчисленные любители широковещательных фраз о единстве, революционной демократии и пр. и т. п.!
А когда дошло до серьёзного, решающего момента, князь Львов сразу и целиком признал эту истину, провозгласив открыто, что «победа» над классовым врагом внутри страны важнее, чем положение на фронте борьбы с внешним врагом. Бесспорная истина. Полезная истина. Рабочие будут очень благодарны князю Львову за её признание, за её напоминание, за её распространение».
Дурацкие откровения Львова в видах уже ближайшего будущего действительно были очень полезны для прочистки рабочих мозгов.
В том же, что и Львов, направлении и так же, как и Львов, сами того не желая, ориентировали рабочую массу «деятели» соглашательского ЦИКа. Они сами толкали народ к Ленину, но уже не столько словами, сколько делами, а точнее — их отсутствием.
В начале июля 1917 года Ленин написал для «Правды» статью «Вся власть Советам!». Теперь же лозунг «Вся власть Советам!» приходилось временно снять, поскольку Советам, которыми руководили меньшевики и эсеры, власть была не нужна. Они её боялись, как чёрт ладана!
И всё ещё в русской революции оказывалось впереди…
ЛЕНИН же с 10 (23) июля по 8 (21) августа жил на чердаке сарая Н. А. Емельянова в рабочем посёлке и писал свои первые послеиюльские статьи.
