Каменев, Рыков, Милютин (Владимир), Зиновьев и Ногин вышли и из ЦК, заявив: «
(Рид Джон. Десять дней, которые потрясли мир. М.: Госполитиздат, 1958, с. 221–222.)
Уж не знаю, чего было в этом заявлении больше — политической трусости или политического лицемерия?
Какой там «момент победы?» Шла тяжелейшая борьба с проблематичным исходом!
Какое там «господство партии»? Чуть ниже мы увидим картину
И вот в этот «момент истины» повести себя так безответственно и подло… Ногин умрёт в 1924 году, а остальные четыре дезертира из ЦК образца ноября 1917 года будут репрессированы в эпоху Сталина, и позднее о них начнут писать как о «безвинных жертвах сталинского террора, уничтожавшего старую ленинскую гвардию»…
Что ж, они действительно до какого-то момента входили в «гвардию» большевизма. И гвардию «ленинскую» — другой, собственно, и не было… Однако, не исключаю, что Ленин — была бы его воля — собственноручно пристрелил бы тогда же, в ноябре 1917 года, этих своих «гвардейцев».
И было бы за что!
Два дня — 5 (18) и 6 (19) ноября Ленин работал над Обращением ЦК «Ко всем членам партии и ко всем трудящимся классам России». В этом Обращении он прямо назвал ушедших дезертирами и писал:
«Задачи, стоящие сейчас перед нашей партией, поистине неизмеримы, трудности огромны, — и несколько членов нашей партии, занимавшие раньше ответственные посты, дрогнули перед натиском буржуазии и бежали из нашей среды. Вся буржуазия и все её пособники ликуют по поводу этого, злорадствуют, кричат о развале, пророчат гибель большевистского правительства.
Товарищи! Не верьте этой лжи. Ушедшие товарищи поступили как дезертиры… но мы заявляем, что ни на минуту и ни на волос дезертирский поступок нескольких человек из верхушки нашей партии не поколеблет единства масс, идущих за нашей партией, и, следовательно, не поколеблет нашей партии…»
Ленин прямо говорил народу:
«Всем известно, что Второму Всероссийскому съезду Советов Центральный Комитет нашей партии предложил чисто большевистский список народных комиссаров и что
Нас обвиняют хоры буржуазных писак и людей, давших запугать себя буржуазии, — в том, что мы неуступчивы, что мы непримиримы, что мы не хотим разделить власти с другой партией. Это неправда, товарищи! Мы
Это говорилось не в кулуарах, а перед лицом всей страны. И страна уже училась разбирать именно в голосе Ленина только правду. Партийный же кризис кончился на этот раз тем, что Шляпников и Теодорович в порядке партийной дисциплины вернулись на свои посты, Каменев был смещён с поста председателя ВЦИКа и вместо него избран Свердлов.
Зиновьев был отставлен от председательствования в Петроградском Совете — увы, лишь на время.
А ПРОБЛЕМЫ наваливались и наваливались. Ведь все те, кто стоял ранее у власти — как до Февраля 1917 года, так и до Октября 1917 года, после Октября 1917 года никуда из России не исчезли…
В Тобольске жил с семьёй царь Николай, и его охранял назначенный ещё Временным правительством экс-народник Панкратов, вместе с Алексинским клеветавший на Ленина в июле 1917 года…
Тот же Алексинский, а также и Керенский, Либер и Дан, братья Рябушинские, Милюков и князь Львов, Гучков и Савинков, генерал Спиридович и генералы Краснов, Корнилов, Деникин, адмирал Колчак и эсер Чернов — все они, как и десятки и сотни других крупных фигур только что свергнутой России, ещё не стали «белоэмигрантами» — самого такого понятия тогда ещё не было.
