Надо понимать и то, что либералы неустанно боролись с самодержавным режимом не во имя широкой демократии для народных масс, а во имя локальной «демократии» для мануфактурщиков-миллионщиков Рябушинских, миллионера-хлеботорговца Парамонова, помещика Родзянко…
В те же дни анархисты из Гвардейского экипажа незаконно арестовали трёх офицеров, и Ленин пишет предписание В. Д. Бонч-Бруевичу:
«Предписание
Оповестить матросов гвардейского экипажа (с взятием от них подписки о том, что им это объявлено), что они отвечают за жизнь арестованных офицеров и что они, матросы, будут лишены продуктов, арестованы и преданы суду.
Принять экстренные меры: (1) к посылке хорошо вооружённой охраны к зданию; (2) к записи возможно большего числа
Председатель Совета Народных Комиссаров Ленин».
Экипаж почистили, явных уголовников разоружили и арестовали, а лучшая часть экипажа воевала на фронтах Гражданской войны…
Как видим, пока что Ленин лишь учится ремеслу главы огромного государства, да ещё и государства, оказавшегося в жесточайшем кризисе. В истории мира аналогов не было — даже Наполеон, принявший от Директории разваленную Францию, не оказывался в таком тяжёлом положении, как Ленин. Если Ленину буржуазия пакостила и вредила, где только могла, а банкиры финансировали саботаж и заговоры против него, то Наполеон имел полную и активную поддержку крупной буржуазии…
Зато Ленин имел поддержку народа.
В НАЧАЛЕ января 1918 года трагифарс «российской демократии» завершился почти комическим актом: односуточным «Учредительным» собранием, которое ничего не учредило, да и не могло учредить по причине полной политической импотенции его формального «большинства».
Открывшись 5 января 1918 года, Учредительное собрание было распущено под утро 6 января 1918 года… Мы уже мельком касались этого сюжета, а сейчас окончательно закончим с ним…
Ненужность и даже вредность Учредительного собрания к началу 1918 года понимали далеко не только большевики. Академик Готье, автор крайне интересного дневника — интересного, прежде всего, своей отнюдь не академической злобностью и исторической слепотой в отношении Ленина и большевиков, но местами точного, 6 января 1918 года записал:
«
Напомню, что слово «скорбный» в русском языке употребляется, в частности, в идиоме «скорбный умом», то есть — «глупый, дурак, умалишённый», и именно это имел в виду Готье, написав о скорбных главах несостоявшихся деятелей «Учредилки»…
Итак, Чернова и его коллег Готье оценил пренебрежительно, в чём был прав. Но вот чего Готье не понял, так это того, что у России не было другого выхода, как принять Ленина в качестве не только социального, но и национального вождя. Презираемый академиком Готье Ленин был не просто семью головами выше Чернова и любого другого российского политика любого направления — Ленин был безальтернативен!
Во-первых, Ленин был разработчиком и проводником той единственной политической и социальной позиции, которая могла спасти Россию как единую и независимую, а в перспективе — и как могучую державу.
Во-вторых, Ленин быстро проявил себя как уникальная историческая личность, как вождь, не имеющий себе равных ни среди друзей, ни среди врагов. Только Ленин один и мог провести партию, взявшую власть в России, и возглавляемую этой партией Россию через ужасающий кризис, в который Россию и её народы ввергла политика последних пяти её царей — трёх Александров и двух Николаев.
