«Размышление о проблемах будущего и средствах их решения имеет значение лишь тогда, когда оно может оказать влияние на практику и теорию настоящего… Так как мы не намерены заниматься пропагандой в армии и вызывать ее на неповиновение – об этом теперь во всей германской социал-демократии никто и не думает, – то вопрос о том, какие формы может и должно принять это неповиновение, не подлежит обсуждению…»
Комментарий Ленина:
Благовидно и… удобно!
Каутский:
«Я остаюсь при том же мнении, которое я сформулировал, заканчивая год назад серию своих статей о действии масс, следующим образом: “…Построение организации, завоевание всех позиций власти, которые мы в состоянии завоевать и прочно удержать собственною силой, изучение государства и общества и просвещение масс: других задач пока мы еще не можем сознательно и планомерно ставить ни себе, ни нашим организациям”.»
Из Маркса:
«Во-первых, никогда не следует играть с восстанием, если нет решимости идти до конца (буквально: считаться со всеми последствиями этой игры). ‹…› Во-вторых, раз восстание начато, тогда надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания; при обороне оно гибнет, раньше еще чем померялось силами с неприятелем».
Буквально накануне Октябрьского восстания Ленин именно это и написал своим товарищам. А в день вооруженного восстания Второй съезд Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов избрал его председателем Совета народных комиссаров и поручил сформировать правительство.
Итак, мы познакомились с теоретическими основами действительно пролетарской государственности. Остается добавить, что, помимо собрания конспектов Ленина (та самая «синяя тетрадь»), имеется еще множество планов, конспектов, заметок, замечаний. То есть Ленин все делал по плану. Мы можем лишь удивляться тому, как много он написал за это время – а быстро, без переделывания, можно написать только тогда, когда есть ясный план.
Первые месяцы после завоевания пролетариатом политической власти в России (25.X. – 7.XI.1917) могло казаться, что громадные отличия отсталой России от передовых западноевропейских стран сделают революцию пролетариата в этих последних очень мало похожей на нашу. Теперь мы имеем уже перед собой очень порядочный международный опыт, который говорит с полнейшей определенностью, что некоторые основные черты нашей революции имеют не местное, не национально-особенное, не русское только, а международное значение. И я говорю здесь о международном значении не в широком смысле слова: не некоторые, а все основные и многие второстепенные черты нашей революции имеют международное значение в смысле воздействия ее на все страны. Нет, в самом узком смысле слова, т. е. понимая под международным значением международную значимость или историческую неизбежность повторения в международном масштабе того, что было у нас, приходится признать такое значение за некоторыми основными чертами нашей революции.
Конечно, было бы величайшей ошибкой преувеличить эту истину, распространить ее не только на некоторые из основных черт нашей революции. Точно так же было бы ошибочно упустить из виду, что после победы пролетарской революции хотя бы в одной из передовых стран наступит, по всей вероятности, крутой перелом, именно: Россия сделается вскоре после этого не образцовой, а опять отсталой (в «советском» и в социалистическом смысле) страной.
