Аргументы авторов двух вариантов и участников в прениях показывают, что речь шла не об идеологических разногласиях, а о важном и субстанциональном: какая должна быть русская социалистическая рабочая партия — социал-демократической партией западного типа или социал-диктаторской партией бланкистско-ткачевского толка. Мартов аргументировал свою позицию так: "Чем шире будет распространено название члена партии, тем лучше. Заговорщическая организация для меня имеет смысл лишь постольку, поскольку ее облекает широкая социал-демократическая партия". Ленин отвечал: "Нам нужны самые разнообразные организации всех видов, рангов, оттенков, начиная от чрезвычайно узких и конспирированных, и кончая весьма широкими, свободными, lose Organisationen. Необходимый признак партийной организации — утверждение Центральным Комитетом… Всякий член партии ответственен за партию и партия ответственна за члена партии". Мнение большинства делегатов съезда, отвергших ленинский проект первого параграфа очень ярко выразил делегат съезда, "экономист" Акимов, заявив, что Ленин стремится "внести в наш устав чисто аракчеевский дух" (Везде цитаты из протоколов "Второго съезда РСДРП"). Интересно и важно отметить, что, по признанию самого Ленина, большевизм разошелся с меньшевизмом не по программным, не по тактическим вопросам, а только по вопросам организационным. Главный "оргвопрос" для Ленина — это взять на себя руководство "Искрой", а во главе двух других органов партии — Совета партии и ЦК поставить своих сторонников, что ему и удалось во время выборов. Вот тогда, разгадав цель Ленина, Мартов вышел из редакции — отсюда и раскол на две фракции: большевиков и меньшевиков. В работе "Шаг вперед, два шага назад" Ленин писал: "Разногласия сводятся не к программным и не к тактическим, а лишь к организационным вопросам… В сущности, в спорах о первом параграфе стала намечаться вся позиция оппортунистов в организационном вопросе… их вражда построения партии сверху вниз”. Ленин считал нужным подчеркнуть в той же работе, что "оппортунизм в организационном вопросе" свойственен не только русским меньшевикам, но и всей международной социал-демократии. Только себя одного он считал на верном пути во всем мире, когда писал: "Указанные мною принципиальные черты оппортунизма (автономизм, барский или интеллигентский анархизм, хвостизм и жирондизм) наблюдаются (с соответственным изменением) во всех социал-демократических партиях всего мира". Ленин писал, что Троцкий правильно разгадал его идею, когда говорил: "Наш устав представляет организованное недоверие со стороны партии ко всем ее частям, то есть контроль над всеми местными, районными и национальными организациями". Таковы ведь устав и практика КПСС и по сегодняшний день. Зато Ленин обошел молчанием брошенное ему в лицо обвинение старой революционерки Веры Засулич, что Ленин претендует на роль Людовика XIV в нашей партии: "Партия для Ленина — это его "план", его воля, руководящая осуществлением плана. Это идея Людовика XIV: "Государство — это я", "партия — это я, Ленин" ("Искра", 25 июня 1904 г.). "План" Ленина — это не фантазия, не партийная болтовня, а его собственный, весьма конкретный план конспиративных действий. В "Письме к товарищу о наших организационных задачах" Ленин дает директивные указания, в которых "Катехизис революционера" Нечаева переработан в "Катехизис революции" Ленина:
"Мы должны внушать рабочим, что убийство шпионов, и провокаторов, и предателей иногда безусловно необходимо…"
2) "Нужны и боевые кружки, утилизирующие служивших в военной службе и особенно сильных и ловких рабочих на случай демонстраций, освобождения из тюрем и т. п.";
