Плеханов объявил "Тезисы" Ленина "бредом", но бред оказался смертоносной бомбой замедленного действия, подложенной под фундамент молодой и добродушной демократии. "Ленин своими "Тезисами" совершил политическое самоубийство", — таково было всеобщее мнение "революционной демократии". Наиболее враждебно и злобно "Тезисы" Ленина встретили… большевики. Сталин пренебрежительно назвал их "голой схемой", а "Правда", редактируемая Каменевым и Сталиным, объявила их не политикой партии, а личным мнением Ленина.
Вот факты. На заседании ЦК с присутствием членов ПК и актива партии "Тезисы" Ленина поддержали только три человека, не являющиеся членами ЦК или ПК — и все три женщины: эмигрантки, близкие к нему — Коллонтай, Инесса Арманд и Крупская. "Правда" вынуждена была опубликовать "Тезисы" и то только через три дня, но поспешила на второй же день сделать к ним следующее редакционное примечание: "Что же касается общей схемы т. Ленина, то она представляется нам неприемлимой, поскольку она исходит от признания буржуазно-демократической революции законченной и рассчитывает на немедленное перерождение этой революции в революцию социалистическую" ("Правда", 8 апреля 1917 г.).
Как же Ленин реагировал на бунт своей партии? Колоссальное преимущество Ленина как политического стратега заключалось в том, что он как никто умел оседлать свои эмоции, если речь шла о коренных интересах дела, то есть о захвате власти. Для этого он создал данную партию и долго тренировал ее. Он не мог теперь создать новую партию, но он знал, как восстановить над своей партией контроль, апеллируя к рядовой массе, которая была за "Тезисы".
Суханов писал:
"Разудалая "левизна" Ленина, бесшабашный радикализм его, примитивная демагогия, не сдерживаемая ни наукой, ни здоровым смыслом — впоследствии обеспечили ему успех среди самых широких пролетарско-мужицких масс, не знавших иной выучки, кроме царской нагайки. Но эти же свойства ленинской пропаганды подкупали и более отсталые элементы самой партии… Позиция же этой массы не могла не оказать решающего действия и на вполне сознательные большевистские элементы, на большевистский генералитет. Ведь после завоевания Лениным "партийного офицерства", люди, подобные Каменеву, оказывались совершенно изолированными… И Ленин одерживал победу за победой".
Что же оставалось делать "генералитету" партии, если партийная армия и даже "партийное офицерство" готовы были следовать стратегии Ленина? Суханов думает, что партия и ее "генералитет" без Ленина — ничто, когда пишет: "Остаться без Ленина — не значит ли это вырвать из организма сердце, оторвать голову?.. Кроме Ленина в партии не было никого и ничего. Несколько крупных генералов — без Ленина ничто, как несколько необъятных планет без солнца". Пишет Суханов и об общей реакции партийного "генералитета" на тех совещаниях ЦК, ПК и "Правды”, где обсуждались "Тезисы".
"Через пять дней по приезду Ленин созвал совещание из старых большевистских генералов… Ленин призвал своих маршалов не для того, чтобы убеждать их и спорить с ними: он хотел только узнать, верят ли они в его новые истины… Маршалы произнесли по речи. Ни один из них не высказал ни малейшего сочувствия".
