Проходя по Гороховой улице, мое внимание привлекли какие-то объявления, наклеенные на фасад дома № 2, где тогда была Чека. Остановился и начал читать. Оказывается, это списки расстрелянных в порядке красного террора за убийство Урицкого... Долго стоял я и читал эти списки. Кого там только не было: офицеры, помещики, домовладельцы, купцы, профессора, ученые, священники, студенты, даже ремесленники и рабочие... Но что бросилось мне в глаза — в списках этих не было ни одного еврея... Хотя все это произошло из-за того, что один еврей — Каннигисер убил другого еврея — Урицкого.
«Жиды ссорятся, а наших — к стенке», — подумал я. И сам испугался, как бы не сказать этого громко. Ведь тогда, да и многие годы после этого, за такие слова если не стенка, то «полная катушка» были обеспечены...
Фанни Каплан <...> в то время была слепа. Она ослепла, кажется, в январе 1909 года, причем до этого она хронически теряла зрение на 235 дней. Врачи разнообразно трактовали причины слепоты. Зрачки ее реагировали на свет. Это было связано с резкими головными болями. В Чите <...> думаю это было в 1912 году, она вновь прозрела…
Цит. по:
Знаю только, что она ослепла от взрыва бомбы, а потом вновь прозрела...
Цит. по:
В этой связи интересно заключение журналиста, кандидата медицинских наук, В. Тополянского. В статье о покушении на Ленина Тополянский пишет: «...внезапная слепота на фоне или сразу после значительного эмоционального напряжения обусловлена, скорее всего, истерическими расстройствами. В таком случае необходима судебно-психиатрическая экспертиза, поскольку подобные больные отличаются нередко патологической лживостью, склонностью к необычайному фантазированию и позерству и способностью приписать себе чужое преступление».
Вывод Тополянского подтверждается еще и свидетельским показанием. Эсерка Б. А. Бабина (1894—1983) встретила в Бутырской тюрьме в феврале 1922 г. Д. Д. Донского, члена ЦК партии эсеров, и задала ему вопрос: «Как могло случиться, что эсерка Фанни Каплан по заданию ЦК пошла убивать Ленина?» Донской ответил, что, прежде всего, Каплан не была эсеркой: «Женщина довольно красивая, но несомненно ненормальная, да еще с разными дефектами: глухая, полуслепая, экзальтированная вся какая-то. Словно юродивая! Меньше всего мне приходило в голову отнестись к ее словам серьезно. Я ведь в конце концов не психиатр, а терапевт. Уверен был — блажь на бабенку напала!. . Помню, похлопал ее по плечу и сказал ей: «Пойди-ка проспись, милая! Он — не Марат, а ты не Шарлотта Корде. А главное, наш ЦК никогда на это не пойдет. Ты попала не по адресу. Даю добрый совет — выкинь все это из головы и никому больше о том не рассказывай!».
Уж не холостыми ли патронами стреляла во Владимира Ильича приятельница Надежды Константиновны, Инессы Арманд да его самого? (Есть фотография, на которой Надежда Константиновна и Инесса Арманд идут по дорожке и с ними Фанни Каплан. Мирная, теплая компания.)
Выступая на одном из партийных собраний с докладом о преобразовании ВЧК в ГПУ, Ф. Э. Дзержинский сказал:
— Раньше мы ловили контрреволюцию неводом, а теперь будем ловить...
— Удочкой! — крикнул голос с места.
— Нет, — сказал Дзержинский. — Острогой...
Все время ходили смутные слухи, что Фанни Каплан сохранили жизнь. Эти слухи окрепли во времена Хрущева, когда говорить стали побольше и повольнее. Уточнялось даже, что Каплан сидит в Бутырской тюрьме или даже что она под чужим именем благоденствует в Швейцарии. Эти слухи были настолько упорными, что бывший комендант Кремля, бывший матрос Мальков, в своих воспоминаниях вынужден был полемически и твердо заявить, что он лично расстрелял эсерку Каплан.
А в «Огоньке» (1989, № 30) в статье Ю. Давыдова проскользнуло дополнительное сведение. Цитируем:
«...труп Фанни Каплан, облитый бензином, жарко пылал в железной бочке, стоявшей в сумрачном углу Александровского сада. Кремацию организовал матрос, комендант Кремля П. Д. Мальков. Пособлял ему случившийся рядом пролетарский стихотворец Демьян Бедный...»
Я не знаю, откуда эти подробности у Ю. Давыдова, рисующего странную, я бы даже сказал, фантастическую картину уничтожения Каплан.
«Когда я вернулась в Москву из Стокгольма, — пишет Анжелика Балабанова, старая русская социалистка и близкий друг Ленина, — он все еще был в Горках, оправляясь от ранения». Балабанова поехала к нему.
