Михаил Павлович Духанов, сухощавый, очень подвижный, внешне вел себя как обычно, оставаясь предельно выдержанным и корректным. Только по тому, что он курил папиросу за папиросой, можно было угадать, в каком напряженном состоянии он сейчас находился. Участник первой мировой и гражданской войн, член партии с 1918 года, в 41-м Духанов был помощником командующего Ленинградским военным округом по военным учебным заведениям, и за ним прочно закрепилась репутация грамотного, высококультурного и вместе с тем боевого генерала. В начале войны вместе с ленинградскими курсантами он принял боевое крещение на лужском рубеже, а в тяжелые сентябрьские дни вступил в командование 10-й стрелковой дивизией, после того как гитлеровцы нанесли ей тяжелое поражение при попытке отбросить их от Урицка и Петергофа. Словом, повидать и пережить Михаилу Павловичу довелось в жизни немало, и все-таки еще никогда не возлагалось на него такой ответственности, как сейчас, никогда еще не приходилось ему попадать в эпицентр военной операции такого масштаба и такого значения.
Духанову конечно же сразу доложили о ликовании врага. Что это? Действительно, уверенность в своих силах? Конечно, 11–12 дивизий в самое короткое время сюда могут перебросить фашисты. Значит, надо спешить. Одно из условий успеха операции в том и состоит, чтобы провести ее возможно быстрее и, сомкнув фронт с волховчанами, развернуть его к югу, к Синявинским высотам, ко Мге — навстречу врагам, которых двинут сюда, чтобы заделать брешь в осадном кольце.
Черные от порохового дыма и торфяной пыли цепи ханковских батальонов Симоняка прибавляли шагу. Солдаты не без тревоги поглядывали назад и вправо, где продолжали греметь наши и вражеские орудия, дробно, заливисто стучали наши и вражеские пулеметы, автоматы. Шедшие почти сразу за передовыми цепями комбаты X. С. Ефименко и И. Н. Душко поторапливали задержавшихся:
— Вперед, ребята. За фланги отвечают старшие начальники. Наше дело идти вперед.
— Охранение бы на фланг.
— Охранение будет. Привыкайте наступать. Нам теперь до самого Берлина идти.
…Отступив на 1½-2 километра, примерно к линии, достигнутой к концу первого дня наступления, 268-я дивизия выстояла, не позволив танкам пробиться к переправам и ударить во фланг ханковцам. Когда все стихло, С. Н. Борщев со своими штабистами пошел на позиции Родионова. Метрах в 200 от них догорало 11 фашистских танков, 12-й чадил в нескольких метрах от одного из наших орудий. Рядом с ним лежал сраженный пулеметной очередью Родионов. В последние минуты он остался один, сам был за заряжающего и наводчика.
В ночь на 14-е по четырем переправам, наведенным саперами под руководством командующего инженерными войсками Ленинградского фронта генерал-майора инженерных войск Б. В. Бычевского, пошли средние и тяжелые танки. Переправлялись на плацдарм части второго эшелона. Говоров и Духанов не сомневались, что наутро гитлеровцы попытаются пройти снова там же, где накануне им преградила путь 268-я дивизия, и в случае их успеха ушедшие вперед ханковцы будут обречены на уничтожение. Может, все-таки придержать Симоняка, дать максимум подкреплений Борщеву, встретить новые контратаки мощным контрударом? Силы есть. Но как же тогда с расчетом на стремительность удара?! Стоит ввязаться в бой на второстепенном направлении, наступление замедлится; Линдеман, даже если его танки не пробьются к переправам, успеет подтянуть новые дивизии и снова расширить сужающийся перешеек. Духанов связался с Н. П. Симоняком. Тот был настроен решительно:
— Завтра снова пойдем вперед! Порох в пороховницах ханковцев не отсырел.
14 января основательно ослабленная 268-я дивизия осталась на месте, так же как и свежая 102-я стрелковая бригада А. В. Батлука. Натиск противника они сдерживали с большим трудом и с большими потерями. Днем через Неву спешно переправились, и в 14.00 атаковала фашистов, снова и снова пытавшихся пройти к переправам, 123-я стрелковая дивизия, она играла роль своего рода флангового щита.
— Главное — прикрыть Симоняка, — предупредили командира дивизии полковника А. П. Иванова.
268-ю дивизию подкрепили 152-й танковой бригадой и 142-й морской стрелковой бригадой. Симоняк, прислушиваясь к неутихавшей канонаде, позвонил Иванову:
— Как там у вас?
Иванов его успокоил:
— Трудно, но фашистов к тебе не пустим. Иди вперед!
Духанов, угадывая беспокойство Симоняка, подтвердил:
— Фланги твои прикрою. Артиллерии подкину. Давай вперед, Николай Павлович!
С волховской стороны до ханковцев уже долетали звуки боя. К ночи на 15 января два острия прорыва сблизились на четыре километра. Волховчане еще вечером были на восточных подступах к Рабочему поселку № 5. 15 января в полдень рота Владимира Михайлова из батальона Федора Собакина 269-го полка ворвалась на северную окраину поселка. Михайлов, ленинградец, человек богатырского сложения, отличился еще при форсировании Невы: в рукопашной уничтожил несколько фашистов. В мужестве Михайлова Симоняк не сомневался, но все же повременил сообщать об успехе: силы врага нарастали.
