Николай Залетов, сержант, командир взвода из 269-го полка, в будущем первый в Советской Армии полный кавалер ордена Славы, бежал в первом эшелоне, вслед за штурмовыми группами. Бежал полуоглохшим от артиллерийской канонады. Тревожился: вдруг да останется этот шум в ушах, помеха будет в бою. Неву они проскочили на одном дыхании. Залетов попытался даже с ходу влететь на крутизну, в ту минуту ему казалось, что он все может. Не получилось, покатился обратно, еле на ногах удержался. Тогда только заметил бечевку, свисавшую с обрыва. Потянул — держится. Значит, кто-то из группы заграждения закрепил. Теперь проще. Хорошо, что морозец небольшой, можно без рукавиц. Сапоги скользят, ногами не во что упереться, только бы руки выдержали. Когда уже на круче был, позади себя услышал хрии. Залетов оглянулся, пожилой солдат из его взвода Демьян Лукич тем же путем взбирается; он еще в 19-м воевал на Пулковских высотах, с Юденичем, с тех пор и в партии; перед войной слесарил на Кировском, в первую блокадную зиму потерял всех близких, последним у него на руках умер четырехлетний внук, потому и выпросился в армию, жгла его ярость, никакие врачи не удержали, а ему-таки трудно: лицо фиолетовое от натуги, очки на самый край носа сползли, того гляди, упадут. Подал Залетов ему руку, подтянул, вместе спрыгнули в траншею. И там никого! Один поворот траншеи, другой, прямо на фашиста вылетел Залетов, реакция не подвела, нажал спуск автомата, а все равно тихо, заело что-то. Вот и смерть, вот она… Только гитлеровец почему-то не стреляет, со штыком сунулся. Залетов уклонился, штык воткнулся в стенку, обшитую досками. Дергает — не выдернуть. Не растерялся Залетов, саперной лопаткой саданул по каске так, что каска треснула… Теперь дальше, вперед, вперед, такое каждому из них боевое задание…
На направлении главного удара в полосе прорыва 136-й и 268-й дивизий бой стремительно отодвигался от берега. Управление артиллерийским огнем у противника, судя по всему, удалось нарушить, он по-прежнему отвечал беспорядочно. Наши артиллеристы уже скатывали на лед орудия. Торопились на левый берег штабы батальонов, санитары, саперы. Минут через 15 после начала атаки радиостанция «Кларнет» передала в штаб 269-го полка:
— Михайлов в первой траншее, просим перенести огонь!
Немецкие радисты, отбросив коды, в панике кричали в эфир:
— Русские атакуют. Прорвались танки!
— Просим новых подкреплений!
— В первом батальоне большие потери!
Никакого сомнения больше не оставалось: фашисты застигнуты врасплох. На командных пунктах 67-й армии и Ленинградского фронта напряженность, однако, не спадала. Наоборот, возросла. Несколько рот было брошено на 8-ю ГЭС прямо по льду.
С Невского «пятачка», правее 8-й ГЭС, в атаку поднялись гвардейцы 45-й дивизии. Они устремились в глубь обороны, в тылы этого мощного опорного пункта, чтобы отсечь, окружить его, сомкнуться с правофланговыми подразделениями 268-й дивизии, которая форсировала Неву левее 8-й ГЭС, с ее ладожской стороны. Атакующие с первых шагов стали нести потери, но порыв был велик, первая вражеская траншея рядом, вот уже там завязалась схватка, но исход ее еще не определился… Как и предполагалось, гитлеровцы ждали главный удар с Невского «пятачка», и видно, что сюда в эти минуты было приковано все их внимание. На том, впрочем, и строился расчет.
На главном направлении пока что все развивалось в соответствии с планом, несмотря на то что противник теперь не только огрызался огнем, а пытался контратаковать.
В 15.00 в 136-й и 268-й дивизиях на левый, восточный, берег Невы перевели или начали переводить командные пункты полков. Плацдарм расширялся. 268-я дивизия, продвигаясь вперед, в то же время все глубже охватывала слева 8-ю ГЭС с 1-м и 2-м городками, оказавшимися, как и сообщала разведка, мощнейшим узлом обороны. Встречное движение с Невского «пятачка» было остановлено: 45-я дивизия захватила две вражеские траншеи, но удерживала их с огромным трудом. Фашисты обрушили на нее огонь всех батарей, с которыми сохранилась связь, в том числе и дальнобойных орудий из глубины обороны (они использовались обычно для обстрела Ленинграда и Дороги жизни).
В штабе группы армий «Север», конечно, уже поняли, что предпринимается еще одна, на этот раз хорошо подготовленная попытка прорвать кольцо, но Линдеман по-прежнему считал, что главный удар наносится с «пятачка», а потому бросал туда все резервы, находившиеся поблизости от переднего края.
Сравнительно короткий в эту пору январский день подходил к концу. Наступать на отдельных участках предполагалось и ночью, а сейчас требовалось передохнуть, закрепиться там, куда дошли.
