"Молча поднимаемся по лестнице в столовую. Мрачное настроение гостя передается и мне. Ведь предупреждал его, что не время сейчас для терактов, что вообще никаких терактов не надо. Сталинская группа уже и так теряет поддержку в ЦК, а в связи с новым избирательным законом и самые верные секретари обкомов переметнуться к нам. А там его, отстранённого, удавили бы потихоньку в тёмном углу. Нет, Зиновьев — гад испугался, что мы его потом ко власти не допустим и решил устроить свою революцию прямо сейчас".
Агафья, чувствуя наше нетерпение, быстро расставляет еду и удаляется, а мы с Авелем берём по глиняному горшочку с плотно подогнанной крышкой, в который был упакован шашлык по-карски. Остро-пряный аромат специй ударяет нам в голову, усиливая аромат баранины и отбивая запах бараньих почек. Крупные куски мяса были обрамлены кольцами вымоченного и затем тронутого огнём лука и соседствовали с сушёными, а сейчас набравшими сок жареного мяса, помидорами. Авель быстро наливает в бокалы красного вина и не сказав ни слова просто даёт знак к началу.
"Вот ради таких мгновений и стоит жить! Теперь, ещё немного вина, чтобы погасить вспыхнувший во рту огонь от горького перца и заесть это киндзой, завёрнутой в тонкий как бумага лаваш. Всё очарование момента проходит, стоит только взглянуть на жалкий вид побитого как собака Енукидзе".
— Что происходит? — тревожно спрашивает Авель, заглядывая мне в глаза. — Утром встретил Бухарина, он спрашивает, для каких таких постановлений ЦИКа забронирована половина первой полосы его "Известий". А я, секретарь ЦИКа, не в курсе.
— Не знаю точно, — вытираю губы льняной салфеткой. — но кое-какие соображения имеются. Слышал от осведомителя, вчера Андреев и Горький говорили о том, что тебя переводят секретарём в ЦИК ЗСФСР.
— Это от Тимоши? — лицо уже достаточно выпившего Енукидзе расплылось в масляной улыбке. — хороша девка, ну и как она в постели?
"Вот же, болван. О чём он сейчас думает, на что он надеется? На то что Сталин не даст его в обиду"?
— Авель, — пытаюсь привести его в чувство. — хотя мне и удалось в материалах расследования всё свести к праздным разговорам твоих бл…й, я бы не советовал тебе расслабляться. Ежов планирует тебя привлечь к партийной ответственности, ты можешь из партии вылететь как недавно Зиновьев с Каменевым. Ты думаешь, что сейчас тебя уберут в Тифлис и всё успокоится? Ничего не успокоится! Не видать тебе больше спокойного места. А если что-то случится со мной или с Тухачевским — тебе конец. Хотя нет, Тухачевский в любом случае тебе ничем не сможет помочь.
— Да что ты меня пугаешь, — пытается неуверенно возражать Енукидзе. — вон Каменев с Зин…
— Им скоро конец, — пытаюсь всё-таки достучаться до него. — не смотри, что сейчас их обвиняют только в "моральной ответственности" за теракт. Сейчас Вышинский поднимает все материалы на них, так что ссылкой и исключением из партии они теперь точно не обойдутся. Мой тебе совет, иди завтра к Сталину, кайся в бытовом разложении, отказывайся от всех постов, но проси оставить в партии, просись на не высокую работу где-нибудь на периферии и замри на время…
Борьба противоположных чувств отражается на покрасневшем одутловатом лице Авеля, которая находит выход в откупоривании новой бутылки.
Пошатываясь, бывший секретарь ЦИКа подходит к машине и неловко протискивается в открытую Николаем дверь, плюхается на заднее сиденье от чего машина заметно качнулась и произносит что-то не членораздельное, кажется зовёт с собой. Закрываю за ним дверь и машина, выпустив клуб сизого дыма, плавно трогается.
"Всё, Енукидзе — отыгранная карта, пропало связующее звено между Зиновьевым, Тухачевским и мной. Впрочем так даже лучше — зиновьевцы скоро пойдут под нож, а Тухачевский ни с кем объединяться не станет, как есть Буанапарте. Если он возьмёт власть, то я, в лучшем случае, смогу рассчитывать на хорошую пенсию. Если же рассмотреть другие силы в ЦК, то помимо армейцев можно выделить небольшую группу марксистов — ортодоксов во главе с Пятницким, секретарём ЦК, которого недавно убрали из Коминтерна. Этим точно новый курс Сталина не по душе, но и со мной они дела иметь не станут — они друг друга видят издалека. Другой силой могут стать партийные секретари областей и республик, когда им начнут прижимать хвост новым избирательным законом, но и тут я не их поля Ягода. И выходит, что для меня сегодняшнее положение — самое лучшее. Надо лишь ещё его улучшить и для этого, кстати, есть все возможности".
