"Наконец срок нашего наказания подошёл к концу (а может быть просто занят был человек: на его плечах управление огромным предприятием) и высокий симпатичный человек, удивительно пожожий на лётчика Громова, в потёртом неопределённого цвета костюме сам приглашает нас войти. Кабинет, доставшийся Векшинскому от прежнего владельца, резко контрастировал с виденными мной в Смольном, Кремле и Большом доме. Огромных размеров дубовый двухтумбовый письменный стол с инкрустированным в одном стиле бронзой телефоном, настольной лампой и письменным прибором был хаотично заставлен каменными статуэтками животных. Кожаное кресло с высокой резной спинкой прекрасно гармонировало с кожаным же диваном, стоящим вдоль левой стены, но определённо диссонировало с простым столом (и десятком таких же грубо сколоченных стульев) вдоль правой, за которым, судя по разложенным бумагам, и работал новый хозяин кабинета".
Сергей Аркадьевич кивком приглашает нас садиться, а сам погружается в чтение нашей челобитной, поданной Василием с явной опаской.
— Интересно, интересно, — начал несколько агрессивно Векшинский. — и кто же вам согласовал такие темы дипломных работ? А, понятно…
Витиеватую подпись Студнева на наших технических заданиях трудно было спутать с другой.
— Надеюсь, что без принуждения… — быстрый взгляд на мои петлицы. — и всё же не понятно, зачем нам эти антенные переключатели? Неужели нельзя было более нужную тему для завода подобрать.
— Сергей Аркадьевич, — не обращаю внимания на подколку. — это очень важное устройство для военных, оно позволяет использовать одну антенну на передачу и приём. Вот, взгляните на чертёж.
Векшинский начинает внимательно изучать чертёж, изредка задавая вопросы и уточняя размеры. Настроение у него повышается.
— А как будешь частоту объёмного контура подстраивать?
"Всё мы уже на ты, значит — свой брат".
— Вот эта стенка — поршень, ею и буду.
— Пусть так, — технический директор обращается к Василию. — а чем стеклянный балон будешь заполнять.
— Для начала, — не теряется Щербаков. — как и обыкновеные разрядники: парами воды с водородом, а там что испытания покажут.
"Первая атака отбита, вроде".
— А что вдвоём? У одного сил не хватит? — насмешливый взгляд не даёт расслабится.
— Так мы работаем над двумя вариантами, — протягиваю ещё один чертёж. — второй с внутренними резонаторами. Трудно точно рассчитать потери…
— Молодцы, — встаёт из-за стола Сергей Аркадьевич. — сейчас же дам распоряжение начальнику отдела промышленной электроники организовать изготовление опытных образцов. А в цеху вашим шефом будет мастер Валентин Авдеев, не смотрите, что он молодой — парень знающий, учится в заводском техникуме.
"Бинго, он то мне и нужен. Васька морщится, инженеры и в подчинении у студента техникума, ну да не всем удаётся заглянуть будущее"…
Векшинский поднимает трубку, а мы Васей, выйдя из кабинета, решаем не откладывая дела в долгий ящик идти знакомиться с Авдеевым.
В акушерских халатах с застёжками сзади, длинных бахилах и колпачках появляемся в вакуумном цеху. Строгая вакуумная дисциплина приятно удивила. Крашеные стены и потолки, заложенные и заштукатуренные окна, кондиционирование воздуха и хорошее освещение рабочих мест сборщиц создавали обстановку крутого хайтэка, особенно по сравнению с другими цехами, что мы прошли по пути: металургического, механического и заготовительного.
— Евдокия, опять ты надушилась. — с трудом пытается удержать строгое выражение на своём лице молодой парень, на которого нам махнула монтажница. Видно, что она ему очень нравится.
Дуся обиженно надувает подкрашенные губки, чувствуя себя хозяйкой положения, но тут её взгляд переходит на меня и она радостно улыбается.
— Алёша! — ревнивый взгляд мастера Авдеева упирается в Василия, идущего впереди.
"Плохая была идея со знакомством, проносится запоздалая мысль".
Занятые кропотливым однообразным трудом работницы охотно отвлекаются на сцену, которая разворачивается у них перед глазами. Совсем молодые семнадцати — восемнадцати лет, судя по мечтательному выражению их лиц, предвкушают мелодраму; а "пожилые", двадцати пяти — тридцати летние, уверены, что смотрят комедию, и уже набирают воздух в лёгкие.
— Почему посторонние в цеху? — молодой мастер копирует интонации Векшинского.
— Товарищ Авдеев? Мы здесь по поручению технического директора… — пытаюсь я перевести ситуацию на деловые рельсы и замолкаю. Сорок пар глаз, смотрящих в упор, приведут в замешательство кого угодно.
— Директор прислал Дуське ещё двоих… наши кобели уже не справляются… — громкий одобрительный девичий смех, отражаясь от стен и потолка, заполнил собой всё пространство.
Авдеев машет нам руками, мол уходите, и мы, стараясь не перейти на бег, поспешно покидаем с Васей цех.
— Производственная гимнастика, — лицо мастера краснеет от напряжения. — выходи в проход. Иванова, начинай!
Сдаём технологическую одежду кастелянше и расходимся по своим местам. Открытие стержневых ламп откладывается… До завтра…
Ленинград, станция Удельная,
блошиный рынок.
Тот же день, позже.
