Штатский с бородкой тоже представился - Курчатов, начальник первой лаборатории Проекта (и до вчерашнего дня, волею случая, числился и начальником третьей, хотя в основном руководящие указания давал товарищ Князев, сейчас его здесь нет). Первая лаборатория - общая физика, вторая - оборудование и приборы (так что сейчас, после осмотра рабочих мест, составите заявку, что вам не хватает и очень желательно было бы иметь), ну а третья будет ваша, в стадии формирования. Что есть непорядок, поскольку вы обеспечиваете и нашу работу, мы не можем позволить себе терять персонал - нас, ученых и инженеров атомщиков, и так очень мало в СССР.
Разговор свернул в рабочее русло, затем был осмотр лабораторий, довольно неплохо оснащенных. Помимо научного оборудования, наличествовал и виварий с подопытными животными - белые мыши, морские свинки, кролики, собаки. Опыты были жестокими: предполагалось облучить объект, при разных условиях, и дальше пытаться вылечить, опробуя разные методы, или просто наблюдать за развитием болезни, а после препарировать, наблюдая патологию. Все эти зверьки, пищащие и копошащиеся в клетках, должны будут рано или поздно умереть, во славу науки.
И люди тоже. Оказывается, в подвале этого дома находилась и спецтюрьма. Несколько десятков человек ждали своей очереди в камерах - после, в процессе эксперимента, их переведут наверх, в отдельные палаты, где на окнах решетки, стальные двери запираются, а в коридоре стоит охрана. Их тоже ждала судьба лабораторных крыс.
- Исключительно преступники, приговоренные к высшей мере - сказал Кириллов - эсэсовцы, гестаповцы, украинские националисты, польские и прибалтийские бандиты, и наши предатели. На каждом из них висит столько, что расстрел они заслужили по праву - но самый гуманный советский суд в соответствии с последним дополнением к Уголовному Кодексу, дал им выбор. Который теперь строго по закону может быть предложен любому приговоренному к высшей мере - или исполнение приговора, или замена на двадцать пять лет заключения, с условием на первом этапе, или десять лет опасных для жизни и здоровья медицинских экспериментов, или пятнадцать лет такой же опасной работы на стройках народного хозяйства. Добровольное письменное согласие - с условием, собственный отказ в процессе ведет к немедленному исполнению приговора, прекращение же первого этапа по состоянию здоровья независимо от отбытого срока влечет дальнейшие двадцать пять лет "от звонка до звонка" без права на амнистию.
И конечно, никто из них свободы не увидит - подумал Кириллов - мразь, у которой руки по локоть в нашей крови, да еще и привлеченная к секретным работам! Если потомки правы, то после десяти лет экспериментов или пятнадцати лет на урановых рудниках вынести еще десять-пятнадцать лет в лагере никак невозможно. Впрочем, если такой уникум и появится, достаточно телефонного звонка в оперчасть. Или же, предусмотреть на будущее, спецпометку в личном деле - указывающую, что объект на свободу живым выйти не должен. Но товарищам ученым и вообще широкой публике о том знать необязательно.
По букве - закон будет строго соблюден. А по сути - жизнь нескольких злостных врагов, палачей и мерзавцев, стоит успеха Атоммаша!
Сейчас наградим непричастных и накажем невиноватых. Позднесоветское армейское правило - но оказывается, действует и здесь.
