А что есть свобода? Мое право решать то, в чем я лучше разбираюсь, здесь никто не ограничивает - судя по словам Лаврентий Палыча, совсем наоборот! Ну а то, в чем я не разбираюсь, пусть решают те, кому положено. К нашему "вольнодумству" в словах здесь уже все привыкли, при условии, что не при посторонних. В отпуск поехать, так думаю, не откажется Сталин сделать для нас (и экипажей уже здешних атомарин) дома отдыха хоть в Карелии (ягоды, грибы, рыбалка), хоть в Крыму (который еще никакой Незалежной не отдали, а теперь и хрен отдадут, даже своей же ССР). Зарплата у меня такая, что точно, проблемой не будет и "Победу", и "Волгу" купить, когда их делать начнут. Единственно, как командир мечтал Париж увидеть, мне хотелось бы просто по Европе проехать, посмотреть, как там, вживую - но будем реалистами, здесь скорее дозволят Кукурузнику генсеком стать, чем кого-то из нас выпустят за кордон. Ну и ладно, переживу!
Что там еще остается? Ах, да, на личном фронте. У нас женатые писем ждут, а кому особенно повезло, как командиру, могут и по ВЧ пообщаться - нет, не треп, но пара слов, что все в порядке, и просто голос услышать, это очень много! Как я вчера, с Курчатовым разговаривал, ну а после, вдруг Настя - Сережа, возвращайся, жду! Не иначе, от Лазаревой замечание получила - вот не поверю, что в меня может двадцатилетняя влюбиться, как в какую-нибудь телезвезду!
- Дурак ты, Серега - говорит Петрович - конечно, кто знает, что у этих женщин на уме? Но ты пойми, в этом времени защитники Отечества, да еще с нашими заслугами - куда выше стоят, чем у нас были всякие там "звезды". И мужиков на войне повыбило - так что не удивляйся, что женщины на нас так смотрят; и народ еще не развращен квартирным вопросом. Ты главное, понять постарайся, она играет, или искренне - если второе, то отчего бы и нет? Мне вот Елена Прекрасная сказала - не знает она, откуда мы, и думает, я Галю свою на этой войне потерял, ну как часто здесь, сорок первый, отступление, она там осталась. Так сказала мне Елена - если ваша жена живая найдется, я уйду и слова не скажу. И слезы у нее на глазах - а всегда такая бой-баба, хохотушка. Я ей, что стар уже для тебя - а она улыбается, "так, Иван Петрович, это куда лучше, когда муж старше, уже крепкий хозяин, а не парень безусый - у нас на севере всегда было принято так".
Сидим в кают-компании, пьем чай. Князь, третий за столом, тоже слово вставляет:
- А в самом деле, чем плохо? Если назад, в свое время, мы уже не вернемся. А монахом быть, авторитетно заявляю, очень часто вредно для здоровья. Тут тебе даже беспокоиться не надо - жену подберут, точно в твоем вкусе. И главное, ты сам выбираешь - из тех красивых девушек, твоего любимого типажа, кто с тобой вдруг станет пересекаться невзначай. Причем не только внешне - общие интересы, близость характера, тоже учтут.
- Так тебя тоже?!
Мы посмотрели друг на друга, и нам отчего-то стало смешно.
- Ну, Лазарева! Вот ведь, стерва!
В ресторане "Шарлемань" шумно праздновали победу.
Если по правде, американцы еще держались. Ликвидировать северную половину плацдарма так и не удалось - но Пятый американский корпус, оборонявший Лиссабон, был разбит, уничтожен или пленен полностью. Ценой потерь, как указывалось в рапорте, "не больших, чем доблестный вермахт мог себе позволить". И в общем, это было не слишком далеко от истины - потери янки были больше, раза в три. Так что картина напоминала победоносный сороковой год - пленные, трофеи, и очередная столица падает к ногам германского солдата. Вот только в веселье были видны черты пира во время чумы.
Французы, хозяева - офицеры Тулонской эскадры, вместе с какими-то штатскими - сидели в стороне. Союзников-итальянцев вообще было почти не видно. Центральные столики зала, разукрашенного флагами со свастикой и большим портретом Гитлера, занимали немцы, в подавляющем большинстве, моряки. Люфтваффе вело отчаянные бои с американцами, развернувшими против Испании настоящее воздушное наступление, а армейские части с трудом выводились по разбитым бомбежками дорогам, сначала во Францию, а после пополнения на Восточный фронт, откуда приходили все более тревожные вести. Русские начали там свое наступление, вышли к берегу Балтики, отрезав Кенигсберг, и прорвались наконец через Карпаты в Словакию, и становились все активнее на зависленских плацдармах - хотя Геббельс орал, что Висленский рубеж неприступен, все помнили, что всего полгода назад это же утверждалось про Днепр.
