Захотелось вдруг выхватить меч и ударить эту курицу, как учил Танабэ-сан, сверху вниз, "опусканием журавля". Желание было таким сильным, что Тиле даже убрал руку с эфеса, боясь не сдержаться. Да не хочу я сейчас твоего вина - а, вот это кажется, спальня! Что за беспорядок, все разбросано, какой-то чемодан посреди, и свернутая трубкой картина, вынутая из рамы? Курица пищит, что только приехала, не успела распаковаться? А вот на кровать тебя - воистину, королевских размеров, с пологом поверх!
Он взял ее, грубо, как матрос, год не видевший берега. Даже разорвал на ней платье, не дожидаясь, пока она его снимет. Она что-то пищала, ему же хотелось ее придушить. Что у вас есть хорошего, французики, кроме ваших женщин? И лучшие женщины должны принадлежать победителю, во все времена, разве это не так? Ему не было дела до ее чувств, и даже - жива ли она вообще. Он хотел получить удовольствие и снять напряжение, все остальное было неважно.
А когда все закончилось, и он, одевшись, пристегивал меч, то снова отчего-то захотел опробовать клинок на этой курице, но сдержался. Потому что он снова придет в этот дом, когда захочет, и без всякого приглашения - он здесь хозяин, и в его власти отправить эту даму, и всех ее знакомых, в гестапо. Напряжение почти исчезло, какое-то едва заметное беспокойство еще сидело на самом краю его сознания, но он не стал задумываться, не о того. Можно теперь и выпить вина. А затем - повторить.
И когда он уже поднес бокал ко рту, в голове его вдруг все стало четким и ясным, как во время боя, когда Полярный Демон касался его сознания.
Она только приехала? Беспорядок в комнате - при собранном чемодане? И нет следов пыли - может, убирает прислуга? И стол, накрытый на двоих - значит, она заранее знала, что я буду здесь? Или она собралась немедленно уехать, сразу после того, как я уйду?
Но он успел проглотить содержимое бокала. И почувствовал, как качается под ногами пол. А графиня смотрела с усмешкой, взглядом умным и жестоким - глазами врага. Ты меня отравила, тварь?!
Рукоятка меча будто сама ткнулась в ладонь. Но в глазах уже все плыло, и не было сил. Кажется, он успел еще выбросить клинок вперед, целясь прямо в ненавистное красивое лицо женщины, и услышал вскрик. Затем паркет стал вертикальным, и сознание померкло.
Он пришел в себя... сколько прошло времени, неизвестно. В той же самой комнате, посаженный в кресло посредине. Еще здесь были двое, в штатском, один молодой, второй постарше. На краю стола лежала медицинская сумка, шприц, ампулы, а тарелки были сдвинуты все в сторону.
- Вы все видите, слышите, находитесь в полном сознании - сказал пожилой - но не можете пошевелить и пальцем. Новейший препарат, разработанный УСО. Как судья, я сейчас зачитаю ваш приговор - ну а после, как доктор медицины, удостоверюсь в вашей смерти, и подпишу документ. Эти британцы такие законники - нет бы просто, пристрелить или взорвать! Но стрельбу на улице сочли слишком шумной, не меньше десяти человек бы потребовалось, с автоматическим оружием, и несколько автомобилей. Так что проще и дешевле - вот так, заодно и суд по всей форме проведем. За прокурора выступит мсье Гастон - ну а адвоката вы себя лишили сами!
Молодой человек подошел к Тиле и с размаху ударил его по лицу. Странно, но адмирал ничего не почувствовал, лишь голова сильно мотнулась назад.
- Немецкая свинья! - прошипел Гастон - та женщина, которую ты изнасиловал, и изуродовал, это моя жена! Сейчас я тебе отрежу нос, уши, выну глаза. Чтобы было как в Библии, око за око, зуб за зуб!
- Не надо - сказал доктор - он все равно ничего не почувствует, этот препарат работает еще и как анестетик. И через час нас не должно быть в Тулоне. Итак, Август Тиле, родившийся в 1893 году, в Шарлотенбурге, обвиняется в военных преступлениях, как то: в убийстве пятнадцати тысяч человек пассажиров и экипажа лайнера "Куин Элизабет", двух тысяч человек экипажа линкора "Айова", а также еще, в общей сумме двенадцати тысяч человек, терпящих бедствие на море. В нарушении правил и обычаев войны, никак не вызванных военной необходимостью. В расправе с особой жестокостью с беззащитными людьми, гражданами Великобритании и Соединенных Штатов. Факт преступления и вина подсудимого доказаны достоверно. Приговор - смерть! Приведен в исполнение 6 декабря 1943 года. Протокол составлен, подписи, доктор медицины Анри Брокар и лейтенант французского флота Гастон Сенжье. Мадам Сенжье выйти не может, вы изуродовали ее, рассекли лицо, для женщины это хуже, чем если бы мне отрезать руку или ногу - но ее супруг имеет право подписи за нее.
