- Вот только кому, Руди? Одно дело - если это узкая операция их УСО, руками привлеченных маки, или собственной агентуры. Второе - если это не одни британцы, но и общефранцузский заговор, в чем уверен фюрер. И он сгоряча отдал приказ немедленно расформировать экипажи всей французской эскадры - а я, как командующий Ваффенмарине, не могу такого допустить, поскольку сейчас эта эскадра, практически все, что осталось от флота Еврорейха! Так что приказ фюрера будет исполнен, но с поправкой - будут изъяты лишь причастные к заговору, которых найдешь мне ты, а не все подряд. Если конечно, этот заговор есть - если же нет, то будет достаточно списка наиболее неблагонадежных и наименее ценных, для показательной расправы. И третье, самое худшее - если в игре кто-то из наших, решивших слить фронт на западе перед англичанами и янки. Такие вот три слоя, три дна - и постарайся нырнуть поглубже, Руди, мне нужно знать, с чем мы имеем дело. Подчиняться будешь мне одному, полномочия у тебя будут самые широкие. Даже сам Модель, который сейчас во Франции все решает - вместо декоративной фигуры Петена, лишь озвучивающей его волю - может только просить тебя, но не приказывать. Ты только найди - кто?
- Сделаю, Генрих. Если это дела людей, а не поднявшихся богов.
Да, это я, Гастон Сенжье. Участник той самой, "наиболее известной акции французского Сопротивления" - куда уж известнее, после этого фильма! Как видите, совсем не похож на Жана Марэ, сыгравшего там меня.
Количество "Оскаров", совсем не показатель исторической правды! Не мог я сходить с борта "Страсбурга" после Лиссабонского сражения, поскольку на тот день был дезертиром, живущим в Тулоне по чужим документам - если бы поймали, штрафные батальоны Остфронта, это самое меньшее, что мне грозило. И у моей Мари с Тиле не было романа, и она не терзалась сомнениями, кого предпочесть меня или его, и что выбрать, патриотический долг, или чувство - потому что впервые увидела этого мерзавца всего за час до того, как это случилось. И сам "великий Тиле" вовсе не был похож на древнего викинга, каким он там изображен, гигант безупречной нордической внешности, вполне уместный на палубе драккара, в рогатом шлеме - мне он не показался ни великим, ни ужасным, и к тому же был гораздо старше, чем киногерой.
"Убить Берсерка" - и на афише, Мари с мечом в руке? Уверяю, она никогда не держала в руках оружия! Жизнь была для нее, как игра, театр, блеск - она просто не воспринимала всерьез опасности, легко порхала, как мотылек у огня! И то, чем мы занимались, было для нее не больше, чем очередная роль, "шпионка в стане врага, как это романтично!". Парадоксально, но это ее выручало - наверное, в гестапо были очень серьезные люди, и они не могли представить, что столь легкомысленное на вид существо может быть хоть сколько-то опасно!
Нашим куратором от британского УСО был "месье Поль". Не знаю его настоящего имени и звания, он безупречно говорил по-французски, и по виду и манерам был как настоящий француз. Он уже был с "доком" Андре, когда я и Мари присоединились к группе. Но это был британец, знаю достоверно. Как - из очень напряженного разговора, как раз перед тем делом. Когда он передал нам приказ - и ясно было, что после все мы скорее всего, погибнем, ведь гестапо будет очень искать виновных, а скрыть следы почти невозможно! В то же время мы уже слышали про британские планы после взять с нас огромную контрибуцию, а возможно, и установить свой оккупационный режим - и Андре спросил, ради чего нам идти на смерть, чтобы сменить немцев на англичан? Но "месье Поль" не уклонился от ответа, а честно сказал - разве Британия не является пока единственной европейской страной, непримиримо воюющей с немецким фашизмом, единственным островом света в океане тьмы, и несущей тяжелые потери, терпящей огромный урон? Разве не справедливо, что все прочие, поддавшиеся злу, хотя бы возместят Британии эти затраты, вместе с расходами на свое освобождение? Но если Франция восстанет и присоединится к стороне добра, это обязательно будет зачтено - и эта акция нужна прежде всего нам, чтобы показать, что и по эту сторону Пролива, злу служат не все.
- Вы рассуждаете как проповедник - заметил Андре.
- А разве эта война не является чем-то большим? - ответил англичанин - битва, где решается судьба всей мировой цивилизации, фашизм или демократия, гнет или свобода?
Наверное. "месье Поль" был священником, миссионером в той, довоенной жизни. Как это было давно!
Я вспоминал, как мы ездили с Мари на Ривьеру, летом тридцать девятого. Последний раз мы были счастливы вместе. Ей нравилось быть в центре внимания - помню, как она ответила мне, когда я делал ей выговор по поводу кого-то из ее поклонников, "если хочешь, вызови его на дуэль, а я посмотрю на это зрелище!". Но она всегда возвращалась ко мне. И все же была патриоткой - "прекрасная Франция" была для нее не пустой звук!
