(Не для бумаги - но побудем пока честными союзниками! В конце концов, разместив в Турции "галифаксы" Берегового Командования, мы можем засыпать минами подходы к Суэцкому каналу и Порт-Саиду, прервав опасную для нас связь Рейха с Японией. Ну а "вывести после войны" можно потребовать заодно и русских из зоны Проливов! Также, новое правительство Италии после свержения Муссолини будет, с большой степенью вероятности, проанглийским. Как и в Югославии, мы получим у власти не единолично русскую марионетку Ранковича, но и нашего Тито, и даже, возможно, представителей законного короля Александра, он ведь не отрекался, убегая в Лондон от немцев в сорок первом - какие еще здоровые политические силы мы сумеем подключить?
И это не будет стоить Британии ничего! Югославы подчинятся - поскольку, без нашей помощи и поддержки, они никто. А в Италии и Турции, при их несогласии, всю работу сделают русские, которым после мы предложим убраться домой.
Об авторстве этих предложений? Простите, а какая разница, чья была идея? Важно лишь то, что окончательная редакция принадлежала нам!)
К сожалению, не все конструктивные и миролюбивые предложения, исходящие от нашей и американской стороны, были приняты русским. Следует отметить, что Сталин, хотя и был, бесспорно, одним из великих русских правителей, в большей мере оставался азиатским вождем с исконно азиатской психологией, недоверчивостью и подозрительностью. Диктатор по своей сути, он не мог понять самих принципов свободы, либерализма и демократии. И слишком часто видел в наших предложениях мнимое "ущемление русских интересов". Так, поднятый мной вопрос о послевоенной Дунайской конфедерации под управлением Объединённых наций встретил с его стороны весьма прохладное отношение, Сталин посчитал подобное объединение нежизнеспособным. С такой же неприязнью он отнёсся и к планам разделения Германии на несколько частей. И хотя нам удалось получить гарантии независимости Финляндии и Швеции, вопрос о послевоенных границах Норвегии оставался пока открытым.
(О чем не напишу - когда я предложил для Польши то же что для Югославии, "правительство национального согласия", включающее все политические силы, Сталин не только ответил довольно резко, что так называемая "Польская Объединенная Рабочая Партия" и есть по сути коалиция всех здоровых - читай, просоветских! - политических сил, но и прямо обвинил британскую сторону в грязной политической игре, граничащей с предательством. На мое категорическое требование объясниться, он ответил, что у него есть очень авторитетный свидетель, и спросил, настаиваю ли я, чтобы этот свидетель был представлен? Поскольку отказ был сходен с "потерей лица", то я подтвердил свое требование, лишь выразив беспокойство, сколько времени это у нас отнимет. Сталин ответил, что не больше получаса. Я согласился, Рузвельт и де Голль не протестовали.
О дальнейшем лучше не вспоминать! В зал ввели Бур-Комаровского, и это ничтожество, этот опереточный генерал, подобранный мной буквально в лондонской канаве, этот предатель, всем обязанный мне, этот подлый трус, у которого даже не хватило духа застрелиться, обрушил на нас целый поток грязи, на вполне понятном английском языке! Он подробно рассказал обо всех инструкциях, которые я ему давал накануне Варшавского восстания - клянусь, в действительности там не могло быть слов про "новый санитарный кордон против большевизма", это не произносилось вслух! Тем более, я не могу нести ответственности за все требования, которые этот недоносок из Варшавы успел выдвинуть к русским "от лица польской нации", присочинив, что этот бред редактировался лично мной полностью, а не отчасти! И конечно же, я не мог знать, что этот негодяй по совместительству является еще и немецким агентом!
Тут Сталин с удивлением спросил, неужели лучшая в мире британская разведка не знала о связи Коморовского с группенфюрером СС Фегеляйном, занимающим нынче должность представителя СД в ставке фюрера? При том, что сам Коморовский факта своей еще довоенной дружбы с этим человеком отнюдь не скрывал, как и того, что переписка между ними, через доверенных лиц, продолжалась до времени восстания! Неужели в МИ-6 сидят столь наивные люди, что верят, будто назначенный вами предводитель восстания обсуждал с высокопоставленным гитлеровцем всего лишь прошлые конноспортивные дела?16. А как вы тогда объясните, что немцы в Варшаве явно были готовы к началу восстания, приняв эффективные предупредительные меры, как например арест многих офицеров АК а особенно АЛ, в последний момент, по неизвестно откуда взявшимся спискам? Если Коморовский прямо указывает, что предупредил Фегеляйна, "чтобы избегнуть лишних жертв" - чьих, немецких военнослужащих и штатского персонала? И после столь "удачного" начала восстания, британская сторона сохранила к Коморовскому доверие - тогда проверьте, мистер Черчилль, не сидит ли у вас в Лондоне еще один немецкий агент!
