«…Противник подошел к Неве в районе Ивановского и перерезал последние железные дороги, связывающие Ленинград со страной. Пользуясь превосходством в силах, он с юга и с юго-запада вышел к Пулковским высотам и Кировскому заводу… Общая численность фашистских войск составляет свыше 40 дивизий, которые поддерживаются с воздуха соединениями 1-го германского воздушного флота, усиленного 5-м и 8-м авиационными корпусами. По данным разведки, в их составе действует до 2000 самолетов…
На обеспечение противовоздушной обороны Ленинграда и боевых действий 2-го корпуса ПВО, оперативно подчиненного ему 7-го истребительного авиационного корпуса осталось 62 поста воздушного наблюдения, оповещения и связи. Передовая линия постов проходит на севере по рубежу: Н. Никулесы — Лемболово — Сестрорецк; на юге — Торговый порт — Пулково — Усть-Ижора и далее по реке Нева… На вооружение 72-го отдельного радиобатальона с радиозавода поступило еще три установки РУС-2 («Редут»). Однако в виду быстроменяющейся обстановки сплошное поле радионаблюдения создать не удалось…
…Бомбардировка города не допускалась…»
Старший политрук Ермолин собрал партийно-комсомольский актив. Зачитал опубликованное в «Ленинградской правде» воззвание, подписанное Ворошиловым, Ждановым, Попковым. Глухим, с легкой хрипотцой голосом комиссар произносил слова, от которых сжималось сердце: «Над нашим родным и любимым городом нависла непосредственная угроза нападения немецко-фашистских войск…»
Первым взял слово старшина Гаркуша:
— Как секретарь комсомольской организации штаба батальона заявляю от имени комсомольцев: мы хотим на фронт!
— А разве вы в тылу? — перебил Гаркушу Ермолин.
— Да. Но мы хотим на передовую, с оружием в руках бить врага и защищать город!
— Мы тоже!
— И мы!
— Тише, товарищи! Будем соблюдать дисциплину, — остановил не в меру расшумевшихся активистов комиссар. — Пусть воентехник первого ранга Осинин, член комитета комсомола батальона, вам расскажет о городе. Он был вчера в Ленинграде. Пожалуйста, Сергей Алексеевич.
Осинин поднялся, вышел к столу, кашлянул.
— Натянули маскировочный чехол на Адмиралтейскую иглу, чтобы не красовалась в центре города ориентиром. Закрасили купол Исаакиевского, шпиль Петропавловской крепости. А памятник Петру обнесли опалубкой и засыпали песком…
— Это что ж получается! Неужели допускается мысль о бомбежке города? — выкрикнул кто-то с места.
Осинин, помолчав, продолжил:
— Смольный сетями опутали, пятнистыми. Летчики рассказывали, что города сверху и не видно…
— Выходит, подготовились к бомбежкам! Живи — не тужи, так, что ли? — снова раздался удивленный голос, и Осинин не сдержался:
— Нет, не так. Никто сложа руки не сидит. А подготовились — верно. Все надо предвидеть в такой ситуации. Давайте проанализируем создавшуюся обстановку… Сколько от линии фронта лету до города? Всего ничего, минуты. А сколько времени требуется, чтобы визуальный пост наблюдения, обнаружив воздушного противника, сообщил о нем куда следует, а потом еще чтобы команда дошла бы до летчиков и зенитчиков? Примерно столько же. Но ведь нашим самолетам необходимо время на взлет и на выход на боевой курс. А зенитки нужно подготовить к стрельбе…
— А что же они спят, почему не дежурят, не баражируют в воздухе? — не унимался иронический голос. — Эдак можно…
