— А вы кандидат наук, такие надежды на вас возлагались. До каких пор ваша установка будет выдавать «ноль иксы»? И вообще, когда вы наконец станете военным человеком? Что за вид у вас: ремень болтается, гимнастерка— как юбка у бабы!..
Червов нахмурился, кашлянул и ответил сухо:
— Вы, Борис Юрьевич, со мной так не разговаривайте. И по поводу «ноль иксов» не мне вам объяснять, сами знаете: имеющиеся на установке трансформаторы, потенциометры, лампы не соответствуют условиям эксплуатации и работают в перенапряженном режиме. Станция включается лишь на восемь — десять часов в сутки, остальное время уходит на ремонт. Люди вымотались, глаз не смыкают… К тому же допотопная синхронизация вращения антенн — мехспособом…
Бондаренко смутился. Потом поднялся из-за стола и нервно прошелся вдоль него. Повернулся к застывшим посреди кабинета инженерам и с отчаянием сказал:
— Но ведь что-то надо делать. Думать! Придумать! Изобрести! Голова от всего вспухла. Как раскаленный чугунок… Ладно, идите, — устало махнул он рукой. Тяжело опустился на стул, обхватил голову.
Инженеры вышли из штаба мрачные, подавленные.
— Мда-а, ну и шумливый же он, — сказал Червов.
— Попробуй не пошуми, когда такая ответственность навалилась на плечи. Тут самый спокойный может сорваться, — заступился Осинин. — Я вот что думаю, Георгий Николаевич, нам надо в батальоне создать радиотехническую мастерскую. Собрать в нее умельцев, головастых парней. Они будут по «точкам» ездить, регламентные работы проводить на технике, чтоб не барахлила. Наиболее способных подключим к изобретательству, лабораторным исследованиям. «Редуты» надо совершенствовать, их возможности далеко не все исчерпаны.
— Идея неплохая, — оживился Червов. — Поддержит ли комбат? Специалистов и так не хватает.
— Поддержит. Уверен. Вот только кого поставить во главе мастерской? Нужен талантливый инженер. Вас не могу предложить, пока токсовский «Редут» не отладим. Если только выбрать из новичков… Подумайте, вы их знаете лучше меня, трудились вместе в институте.
— Хорошо, — с готовностью откликнулся Червов. — Только надо знать, кто зачислен в батальон. Я ведь все время на «точке», новеньких и не видел.
— Пройдите к начштаба, ознакомьтесь со списком. Кстати, сегодня еще два инженера прибыло. Я пока не решил, куда их определить. Нам обещают через неделю прислать с радиозавода два-три «Редута». Поэтому эти инженеры будут пока в резерве. — Осинин глянул на часы: — Ну и ну, времечко бежит… Пойду-ка в приемный центр. Созвонюсь с авиацией и флотом. Все же следует их представителей познакомить с радиоулавливателями.
Они простились. Осинин направился по тропинке к блиндажу, где размещалось хозяйство начальника связи батальона. Червов поднялся по ступенькам к двери штабного барака. Она распахнулась перед ним. На пороге неожиданно выросли его давние знакомые по довоенной работе — Горелов и Купрявичюс.
— Вот так встреча! Какими судьбами? — воскликнул Червов.
— Галилей все устроил, — пошутил Горелов и пояснил: — Помните, когда старик телескоп свой создал, то изрек: «Я направил изыскания к небу…» И представляете, приснился мне сон, будто явился Галилей собственной персоной, но не с телескопом, а с телевизором под мышкой, и произнес знаменитую фразу, только с существенным добавлением: мол, ты-то что медлишь? Пересказываю утром в лаборатории — коллеги мне: «Это вам недвусмысленный намек, пора ваши телеканалы, Эдуард Кириллович, к небу прилаживать». Вот я и помчался по вашему примеру в военкомат…
— Значит, защитить диссертацию не успели? — спросил Червов.
— Еще придет время. Сначала Гансам надаем по шеям, — рубанул рукой Горелов.
— Ну а вам, Альгис, случайно не Ньютон совет дал — отказаться от брони? — улыбнувшись, обратился Червов к Купрявичюсу.
— Нет. Брат надоумил, — серьезно ответил тот.
В НИИ братьев Купрявичюсов знали все. Выходцам из семьи вильнюсского инженера-электрика немало пришлось поколесить по белу свету после восемнадцатого года. В конце концов они осели в Питере. Старший, Ромас, способный физик, был приглашен в электрофизический институт, работал в группе по созданию «Рапида», потом возглавил лабораторию. Младший, Альгис, в то время рабочий завода «Светлана», учился заочно в институте и изобретал новые конструкции радиоламп. Его пригласил в свою лабораторию Червов. А потом случилась непонятная история с магнетроном…
«Да нет, ведь доказал же он свою непричастность к пропавшим чертежам. В партию его приняли перед войной…» — мысленно одернул себя Червов.
Купрявичюс молчание Червова и его испытующий взгляд расценил по-своему. С присущей ему прямотой, выделяя каждое слово, спросил:
— Вы так и считаете меня повинным в деле с чертежами последнего магнетрона?
— Ошибаетесь, Альгис. Следственная комиссия во всем разобралась. Зачем ворошить старое?.. И потом, вы ушли из нашей лаборатории по собственной инициативе. Если помните, я уговаривал вас не делать этого. Купрявичюс смутился:
