— Понимаете, товарищ воентехник, у «юнкерса», например, вершина должна быть более пологая… Вот я чудак-человек, кому объясняю? — хохотнул неожиданно Калашников. — Вы ведь сами нам об этом на занятиях рассказывали! А эту отметочку, — он снова показал на экран, — я тоже запомню…
Они работали до полуночи. Утром, чуть свет, Осинина снова удивил Калашников, сидевший на пеньке невдалеке от шалаша-землянки и что-то записывающий в тетрадь.
— Не спится, сержант? — подошел к нему Осинин. — Письмо решил зазнобе написать?
— Никак нет! — вскочил Калашников. Смущенно добавил: — Решил я, товарищ инженер, книгу написать.
— Кни-и-игу?.. — протянул Осинин. — И о чем? Калашников смешно почесал затылок карандашом.
— Понимаете, я спрашиваю себя: много ли есть учебников, наставлений там всяких о «Редутах»?.. Нет ничего. Мы первые их осваиваем, хотя бы вот этот, — кивнул он в сторону установки. — До конца ли мы знаем ее возможности? Наверное, тоже нет. А в книгу я буду записывать все до мелочей. Посмотрите, если есть желание, — он протянул инженеру тетрадь.
Осинин открыл ее. Калашников описывал ту воздушную обстановку, которую наблюдали они при настройке станции. И не только зафиксировал поведение радиопеленгатора в тот или иной момент, но и попытался зарисовать картинку, высвечивающуюся на экране. А Калашников продолжал:
— Когда будет заступать очередная смена, я им покажу, смотрите, мол, братцы, что вы можете увидеть. Не теряйтесь в случае чего. Это тому-то и тому-то соответствует. Правда, с рисунками у меня дело туго идет. Но как только я с Гариком встречусь… — Поправился: — С красноармейцем Микитченко. Он все оформит в лучшем виде.
— Думаю, ты прав. Одобряю твое начинание, — сказал Осинин, возвращая тетрадь. — Золотая получится книга с точки зрения обобщения нашего опыта. Это, брат, ой как нужно!..
Осинин рассказал о Калашникове командиру и комиссару батальона:
— Представляете, какую идею подсказал старший оператор? Нужно на каждом «дозоре» завести такую книгу или, вернее сказать, «Журнал характерных импульсов». В него зарисовывать изображения разверток, описывать обстоятельства того или иного воздушного наблюдения, все реакции «Редутов». Это же будет настольная книга операторов!
— А что, командир, задумка хорошая, — поддержал
Осинина Ермолин.
— Согласен. Но только как же быть с сохранением военной тайны? — спросил Бондаренко. — Ведь есть распоряжение: никаких записей, никаких дневников… Вдруг такой журнал попадет в руки врага?
— А если «Редут» попадет в руки врага?!
— Что за чушь говоришь, Сергей! Такого не будет никогда, — сказал Бондаренко.
— Засекретим журналы, как и другие наши документы, прошнуруем страницы, включим в опись «Редутов», ответственными назначим инженеров установок…
— Убеждать умеешь, — согласился Бондаренко. — Но смотри, Осинин, под твою ответственность, чтобы с точки зрения сохранения тайны все было как надо. Теперь вот еще что. — Бондаренко улыбнулся и торжественно объявил: — Получено разрешение штаба корпуса об организации при «Редуте-5» экспериментальной группы для создания комплексной телевизионной установки, которая будет передавать данные РУС-2 на командный пункт. Техническим руководителем назначается автор проекта — сержант Горелов.
Осинин вскочил.
— Смотри, а он сейчас в пляс пустится, — засмеялся Ермолин.
— Ты особо не радуйся, Сергей, садись, — урезонил инженера комбат. — Определены сроки: три-четыре месяца на эти работы. Если не выполним, спросят в первую очередь с тебя. Ясно?
— Но ведь такие сроки нереальны, — опешил Осинин.
— Приказы не обсуждают, — не терпящим возражения тоном отрезал Бондаренко.
— А как с радиомастерской? — спросил Осинин.
— Будем ее создавать на базе группы Горелова. Радиомастерская должна стать центром всей изобретательской и рационализаторской работы, — устало заключил Бондаренко.
Вечером в кабинет Жданова вошли Форштер и Соловьев, которые доложили члену Военного совета фронта о том, что его указание о создании сплошного радиопеленгаторного поля для обнаружения воздушных налетов противника выполнено. Установки РУС-2 работают надежно.
— Приятная новость, спасибо. — Андрей Александрович поднялся из-за стола и подошел к большой, во всю стену, карте. — Так где расположены наши «Редуты»?
Соловьев перечислил. Жданов взял записную книжку и сделал пометки.
— Хорошо бы поставить пеленгатор и за Ладогу, к Волхову, и, может, не один, — размышлял он. — Очень важно оберегать нашу единственную коммуникационную артерию, связывающую город со страной. Как, товарищ Форштер, завод не даст нам еще парочку «Редутов»?
— Завод свернул производство и практически полностью уже эвакуировал технику.
