— Это плохо. Но кто-то же да остался на заводе? Наверное, и сырье, и детали, и кое-что из оборудования тоже осталось… Я вот о чем попрошу, товарищ Форштер, прежде чем вы отправитесь в Новосибирск, соберите рабочих, которые не уехали, организуйте из них бригаду. Может быть, подключить к ним специалистов из радиобатальона? Надо собрать еще хотя бы одну установку. Разъясните людям… Если ленинградский рабочий за дело возьмется, он обязательно доведет его до конца!
— Хорошо, товарищ Жданов, считайте, что я выполнил ваше поручение, — взволнованно заверил Форштер…
…Если вам, читатель, доведется побывать в Ленинграде в Музее истории Ленинградского военного округа, то обязательно обратите внимание на рукописный фолиант в бархатной обложке, на которой укреплены резные деревянные буквы — «Золотая книга». Да, это та самая, что написана первыми локаторщиками. Полистайте ее и вы почувствуете не только насколько она уникальна по содержанию, но и «услышите голоса» мужественных защитников Ленинграда, ощутите терпкий вкус того далекого времени. Дрогнет сердце, ведь это начало нашей радиолокации.
Из «Золотой книги»:
«Сила плюс искусство — вот что решает исход вооруженной борьбы. Нашей силой в борьбе с врагом является передовая техника — «Редуты», а искусством — многочисленные приемы применения этой техники… Было бы неправильно считать, что из «Редутов» нельзя выжать больше отведенной ему максимальной дальности обнаружения в 120 километров…
Творческая мысль инженеров, старших операторов, их постоянное стремление возможно дальше обнаружить противника привели в ряде случаев к засечке целей на расстоянии 220–230 км».
Лобастов: — Здравствуйте, Дмитрий Васильевич! Очень рад, что предоставилась возможность переговорить.
Соловьев: — Приветствую, Михаил Михалыч! Обрадован такой встречей на расстоянии в не меньшей мере. Что нового? Как Москва?
Лобастов: — Стоит столица незыблемо!.. Но об этом после, если останется время. Сейчас о главном. Как мы поняли из последнего донесения, установки РУС-2 значительно улучшили свою работу и стали на вашем фронте единственным надежным средством воздушного наблюдения.
Соловьев: — Так точно, товарищ генерал. Начиная с октября внезапных налетов авиации противника на город не было.
Лобастов: — Похвально. А как обстоит дело с соблюдением режима?
Соловьев: — Засекреченность полная. Усилили охрану «дозоров». Чего-либо подозрительного не наблюдалось.
Лобастов: — Все равно, Дмитрий Васильевич, бдительность должна быть на первом плане. Наши товарищи из контрразведки проинформировали нас, что противник подозревает о наличии у нас радиоулавливателей, и о том, что мы отводим им важную роль в обороне Ленинграда. Гитлер издал приказ, в котором сулит летчикам «люфтваффе» за каждый обнаруженный и уничтоженный радиопеленгатор железный крест.
Соловьев: — Учтем, Михаил Михалыч. Будет им крест, березовый. Хотя мы ощущаем их наглость. Часа два назад они сбросили листовки с угрозой: «Сегодня будем вас бомбить, а завтра хоронить!» Намерены испортить празднование двадцать четвертой годовщины Октября.
Лобастов: — Надеюсь, отдали распоряжение расчетам «Редутов» глядеть в оба?
Соловьев: — Так точно.
Лобастов: — Тогда желаю удачи. С праздником! О Москве скажу: вечером слушайте радио и завтра утром.
Соловьев: — Неужели будет парад?
Лобастов: — Все. До свидания!
