Во-первых, наконец-то заканчивалось школьное обучение, которым Гриша, откровенно говоря, уже вполне себе тяготился – зачем, в самом деле, просиживать время на уроках, если за день ещё надо так много сделать? Но, тем не менее, шёл он хорошо, по математике и физике ниже «пятёрки» не выходило.
Впереди было поступление в институт. По профилю опытной и изобретательской деятельности больше всего подошёл Ленинградский институт точной механики и оптики, ЛИТМО, как раз на родимой Петроградской стороне, далеко ездить не придётся. Мастер радиокружка в Центре Технического творчества ему такую подсказку дал, впечатлённый достижениями Гриши за последние годы. Собственно говоря, десятиклассник Чернов сам уже малышей уму-разуму в кружке учил, помогая пожилому мастеру, но изобретательства не бросил, и всё так же продолжал экспериментировать.
Во-вторых, после каникул Гриша собирался продолжать работу над портативным силовым резаком. Стационарная установка, склёпанная за осень и начало зимы, уже проходила испытания на Путиловском заводе, где применялась для разрезания толстого железа. В случае же с переносным вариантом то, что получилось сделать, напоминало по силе действия ацетиленовую горелку, но, увы, слишком быстро выдыхалось. Добиться луча, непрерывно действующего в течение хотя бы получаса, пока упорно не выходило. Даже с перфоратором было легче, там-то луч пару секунд только горел. Но идея казалась интересной, даже сам товарищ Тимофеев, изобретатель гравицаппы, в ноябре из Москвы приезжал, пообещал подумать.
Ну и, в-третьих, и в главных, уже совсем скоро, всего-то полгода спустя, они с Бригиттой наконец-то будут вместе насовсем. Вот и сейчас, на зимние каникулы, она к нему приехала, и встречать Новый год они вдвоём выбрались на старую дедушкину дачу в Комарово. Сам же дедушка поехал на Новый год в город, к родителям Гриши, оставив дачу в распоряжении внука и его невесты, в каковом статусе Бригитты Моисей Израилевич уже давно не сомневался.
О том, что в жизни Гриши Чернова появилась любимая девушка, друзья-приятели узнали ещё летом. Узнали явочным порядком, и было сие для старинных дворовых приятелей подобно шоку – как же, вдруг ни с того ни с сего Гриша Чернов, которого все знают, заявился под ручку с такой ослепительной красоткой, что вся Петроградская сторона рты разинула да языки свесила. Но даже самые заядлые любители потравить анекдоты и байки воздерживались в присутствии Гриши от шуток о блондинках и якобы присущих им особенностях мышления – в конце концов, это могло сойти и за прямое оскорбление, чего Гриша спускать с рук не собирался никому. Так что записным острословам и зубоскалам Петроградской стороны приходилось оценивать красоту и выдающиеся достоинства фигуры Бригитты в привычном для них ключе исключительно с очень большого расстояния.
…Тогда, в конце августа, они прощались на Финляндском вокзале с огромной неохотой. Она пообещала ему вернуться, уже насовсем, а он в ответ заверил её, что будет ждать и хранить верность.
В знак серьёзности своих намерений в тот последний вечер лета, который они провели вместе, Гриша подарил Бригитте самолично сделанную им из посеребрённой проволоки плетёную цепочку с медальоном, на котором он же сам вырезал тонким лазерным резаком буквы «B+G». Жаркий поцелуй был ему ответом, и слова любимой «Ты самый лучший!» прозвучали лучшей музыкой на свете…
А вот сейчас, зимой, удалось встретиться и поговорить и с отцом Бригитты, судовым механиком на сухогрузе «Селена» торгового флота Швеции. Собственно, именно так они с Бригиттой в этот раз и встретились – её отец на своём корабле привёз, из грузового порта Гриша любимую забирал. Бородатый морской волк Эрик Расмуссен с ходу одобрил выбор дочери после первой же обстоятельной беседы с её избранником, изобиловавшей разнообразными техническими терминами. По всему выходило, что кое-какие изобретения, к которым приложил руку и Гриша, уже вполне себе известны и в Швеции, и в Германии, и во многих других соцстранах. Так что херре Расмуссен только сильно хлопнул Гришу по плечу и посоветовал не затягивать со свадьбой.
Зима выдалась снежной. В Комарово всюду намело большие сугробы, Финский залив снова замёрз, так что каждое утро влюблённых радовал пейзаж из освещённых ярким зимним солнцем заснеженных сосен да ровной белой глади. Кто-то сказал бы, что видеть каждый раз одно и то же надоедает – ни Гриша, ни Бригитта с этим бы не согласились, в конце концов, они выросли с детства именно в таких вот краях, и специально уехали из города на природу.
И вот он, канун Нового года, который Гриша в первый раз встречал не дома, но с любимой. С той самой, с которой он теперь уже точно был намерен дожить до преклонных лет и воспитывать детей и внуков. А она и не возражала.
