Я снова полез в свой портфель и в этот раз вытащил несколько листов бумаги, уже предназначенные для Духова. Первым я показал ему набросок КВ со спрямленным лбом и более мощным орудием.
– Хм… неплохо, молодой человек, вполне неплохо. Знаете, я уже задумывался над тяжелым танком, и у меня, кстати, было нечто похожее на то, что вы тут нарисовали. Так, подвеска торсионная, орудие в 100 миллиметров… Ну вы, молодой человек, и загнули. Зачем такое мощное орудие, к тому же ведь его нет, так что вы будете ставить?
– Тоже мне проблема, Б-24 буду ставить.
– Простите, что?
– Морское 100-миллиметровое орудие Б-24 с длиной ствола в 51 калибр. Зато тяжелый танк станет тяжелым танком.
– А что, в этом что-то есть. Знаете, я уже задумывался над тяжелым танком, и мои наброски очень похожи на ваши. Правда, лоб у меня другой, и орудие я планировал ставить 76-миллиметровое.
– Извините, Николай Леонидович, но 76 миллиметров для тяжелого танка – это пшик. Скажите, сможет ваше орудие подбить ваш собственный танк?
– Прямо так не скажу, но если и сможет, то с большим трудом.
– Вот именно, Николай Леонидович, а должно с легкостью! По данным нашей разведки, англичане или уже приступили или вот-вот приступят к разработке нового тяжелого танка с лобовой броней от 100 миллиметров. И что будет, если такие танки встретятся в бою? Как тогда нашему танку с ними воевать? А если у англичанина будет более мощное орудие?
– Я как-то не думал об этом, ведь пока нет таких мощных танков.
– Вот именно, что ПОКА! А когда они появятся, что тогда делать будем? Срочно новое орудие разрабатывать, а ПОКА свои танки терять? Если танк тяжелый, то и орудие его должно быть тяжелым. Кстати, на базе этого танка надо будет разработать также и штурмовые самоходки. Берем корпус танка, а вместо башни делаем рубку с мощным орудием в 122 и 152 миллиметра. Это будут прекрасные взломщики укрепрайонов.
Представьте, что вам надо взять линию дотов, разбивать их артиллерией или бомбежкой. Сколько снарядов и бомб на это понадобится? А такая самоходка выползает на дистанцию прямого выстрела и с места бьет фугасом прямо по амбразуре вражеского дота. Если попадет в амбразуру, то и расчет уничтожит, и орудие или пулемет. Но даже если попадет рядом, то высока вероятность, что осколками и взрывной волной она повредит или уничтожит вражеское орудие или пулемет. Думаю, что трех-четырех выстрелов с места будет достаточно для подавления или уничтожения, а собственная толстая лобовая броня позволит безнаказанно выдвинуться на дистанцию прямого выстрела.
Духов с интересом смотрел на меня.
– Знаете, молодой человек, вы меня заинтриговали. Теперь я вижу, что вы, похоже, по праву занимаете свою должность. Не думал, что такой молодой человек, как вы, будет таким рассудительным и будет так хорошо разбираться в своем деле. Знаете, я согласен с вами поменяться.
– Это просто замечательно, Николай Леонидович. Насчет официального задания не беспокойтесь, в течение недели получите его из ГАБТУ. И еще один совет вам: когда будете делать корпуса танков, то изнутри ставьте миллиметровый лист из обычного, мягкого железа.
– Зачем?
– Противоосколочный подбой. Броня твердая, а значит, и хрупкая, а потому, даже если вражеский снаряд броню и не пробьет, то экипаж и оборудование все равно могут пострадать от осколков собственной брони. Вражеский снаряд бьет снаружи, а осколки откалываются изнутри, а так этот лист мягкого железа не даст им разлететься по боевому или моторному отделению.
Все же хорошо иметь дело с тем, кто уже это сделал, вернее должен сделать. Он уже внутренне подготовлен к этому, а возможно, уже и обдумывал, ведь и в реальной истории он это уже делал.
Вернувшись с Кировского завода к себе, я пошел оформлять командировку в Харьков, на Харьковский тракторный к Кошкину и Морозову, а также и на Харьковский паровозостроительный. Жаль, что я ничем не мог помочь создателю двигателя Константину Челпану, он еще 15 декабря 1937 года был арестован по так называемому «Греческому делу» и 11 марта 1938 года расстрелян в харьковской тюрьме. При всем моем желании я не мог ему помочь: кто я тогда был, полгода тому назад, и откуда бы мог о нем знать. Да, я не всесилен, и подставляться самому с практически нулевым шансом на успех просто глупо. И человеку помочь не смогу и сам могу с большой долей вероятности сгинуть и не сделать то, что запланировал.
А после Харькова, чтобы не терять понапрасну времени, я планировал поехать в Москву, на завод номер 37 к Астрову. Или наоборот, сначала в Москву к Астрову, а затем в Харьков.
Все же решил сначала в Москву к Астрову. Разговор с ним вышел крайне тяжелым, а результат отрицательным. Астров категорически отказался заниматься колесной бронетехникой, а уподобляться Яковлеву и настаивать на своем я не захотел. Хорошо, что решил посетить Астрова первым, теперь, в связи с его отказом, придется ехать в Нижний Новгород и искать там на ГАЗе, кому можно поручить разработку новых колесных бронемашин.
