Требовательности и решимости в голосе Рокоссовского в этот момент хватило на десять генералов, отчего дебошир послушно опустил пистолет и даже сделал попытку вытянуться. Этого мгновения вполне хватило охране, чтобы подскочить к Семичастному и, вырвав оружие, скрутить его.
Событие было из рук вон выходящее. Подбежавший к блиндажу особист стал уверять генерала, что виновный будет наказан, но Рокоссовского это меньше всего интересовало. Вызвав трясущегося от страха начальника штаба, он приказал ему временно принять на себя обязанности комполка, а сам отправился в расположение одного из батальонов. Увиденное им безобразие со стороны командира полка заставляло думать Рокоссовского, что и в выбранном им батальоне он встретит нечто подобное. Принцип «каков поп, таков и приход», а также утверждение, что «рыба гниет с головы», во многих подразделениях РККА действовал четко. Однако батальон, в который направился генерал, видимо, был исключением из подобных правил, ибо в нем царил полный порядок.
Стоявший возле штаба батальона красноармеец, несмотря на сопровождение в виде автоматчиков, уверенно преградил дорогу Рокоссовскому. Вызванный же по его требованию комбат был трезв, опрятен, подтянут, и на груди его красовались винтовой орден Боевого Красного Знамени и такая же медаль «За отвагу».
– Командир батальона, капитан Петров Георгий Владимирович, – представился Рокоссовскому комбат, чьи черты лица свидетельствовали о его явном дальневосточном происхождении. Среднего роста, крепкий, он имел густые, коротко остриженные черные волосы, придававшие ему некоторое сходство с ежиком, но это нисколько не портило общего приятного впечатления.
Произношение комбата было чистым, без малейшего акцента, запинания или какого-либо говора, так, словно русский язык был его родным языком. Что касалось речи капитана, то она была правильной, выдавая наличие в его интеллектуальном багаже как минимум среднего образования.
Раскосые глаза смотрели на нежданного гостя требовательно и придирчиво, говоря, что их владелец – человек, привыкший отдавать приказы подчиненным и хорошо знающий себе цену. Одним словом, перед Рокоссовским стоял хозяин батальона не по должности, а по сути. Отлично знающий всю его внутреннюю жизнь, сильные и слабые стороны подчиненных и умеющий использовать их на благо общего дела.
Походный плащ Рокоссовского также не позволил комбату точно определить звание незнакомца, но по выправке и сопровождавшим его автоматчикам он без колебания отнес его к комсоставу.
– Прошу предъявить документы, товарищ командир… – Петров сдержанно козырнул и, положив руку на ремень, стал терпеливо ждать, пока Рокоссовский достанет из внутреннего кармана кителя удостоверение и развернет его.
– Представитель штаба фронта Рокоссовский Константин Константинович, – представился Петрову высокий гость, желая сохранить свое инкогнито, и комбат прекрасно его понял.
– Прошу в штаб, товарищ Рокоссовский, – Петров любезно указал гостю на дверь, а сам повернулся к часовому: – Продолжайте нести службу.
Сказано это было простым и будничным тоном, так, словно представители фронта приезжали к Петрову в батальон каждую неделю.
Оказавшись в добротно построенном блиндаже, Рокоссовский попросил комбата доложить обстановку на участке его обороны, и в ходе завязавшейся беседы генерал убедился в верности своего первичного впечатления. Капитан не только досконально знал положение дел в своем батальоне, но и имел хорошее представление о противостоявшем ему противнике.
На карте, представленной Петровым генералу, были нанесены не только передовые рубежи обороны врага с многочисленными огневыми точками, но и местонахождение второго рубежа немецкой обороны. Вместе с этим комбат рассказал, что противостоящие ему соединения 212-й пехотной дивизии вермахта занимают эти позиции с осени прошлого года и в своем составе имеют в основном средства огневой поддержки в виде минометов и артиллерии.
На вопрос гостя, откуда ему все это известно, Петров ответил, что эти данные получены в результате наблюдения за позицией противника, а также допроса взятых разведчиками пленных.
– А в штаб полка вы эти данные отсылали? – спросил Рокоссовский, хорошо помнивший, что на показанной ему в штабе полка карте четко нанесены были только передние траншеи противника, а все остальное – условно.
– Регулярно, товарищ генерал. Вот копия донесения, отправленного в штаб неделю назад… – комбат протянул Рокоссовскому вынутую из командирской сумки бумагу. При этом голос капитана звучал твердо и уверенно, а не заискивал, как это часто бывает у подхалимов при докладе высокому начальству.
– Все это хорошо, товарищ капитан, спасибо за службу, – сказал Рокоссовский, ознакомившись с донесением Петрова, – а теперь я хочу побывать на вашем наблюдательном пункте.
– Как скажете, товарищ генерал, – откликнулся на его слова комбат. – Только, пожалуйста, наденьте на себя плащ-палатку и каску. Фуражка у вас приметная, немецкие наблюдатели сразу заметят.
