При проведении любой операции, сражении или боя всегда возникает момент, когда вдруг оказывается, что для выполнения задуманного сил немного не хватает. Совсем немного, совсем чуть-чуть, но не хватает. За этими словами, как правило, кроются недочеты при подготовке операции, боя, сражения, не совсем верные решения командования, принятые в ходе боевых действий, а также плохое исполнение высокого замысла подчиненными. Иногда эти аргументы устраивают вышестоящее руководство, иногда нет, но в случае с генералом Рокоссовским все было совершенно по-иному.
В операции «Искра» он сделал все что мог и даже больше. Были заняты рабочие поселки, Синявино, Мга, прорвано кольцо блокады, и если бы не встречная операция немцев в это же время и в том же месте, прямое железнодорожное сообщение с Ленинградом наверняка было бы восстановлено. На это были потрачены все силы и средства, имевшиеся в распоряжении Волховского фронта, и чтобы поставить победную точку и взять село Отрадное, нужны были дополнительные резервы.
Об этом Рокоссовский прямо и откровенно доложил Сталину в вечернем разговоре по ВЧ.
– Чтобы полностью взять под свой контроль Кировскую железную дорогу, необходимо как минимум две дивизии с полноценными артиллерийскими полками, две танковые бригады с половинным составом из тяжелых и средних машин и дивизион гвардейских минометов. Без получения этих сил фронт не сможет полностью выполнить поставленную перед ним задачу.
Обычно, когда собеседник начинал говорить нереальные вещи, Сталин, как правило, жестко одергивал его, быстро и решительно спуская зарвавшегося мечтателя с высоких небес на грешную землю, однако в этот раз вождь говорил в ином тоне.
За время войны Сталин смог убедиться в том, что его собеседник человек дела, и если он просит подкреплений, значит, того требует обстановка.
– К сожалению, товарищ Рокоссовский, Ставка не может выделить перечисленные вами силы и средства. Все резервы, которыми мы на данный момент располагаем, направляются на Кавказ, под Сталинград и Ржев. Надеюсь, что вы понимаете причины, заставляющие нас так поступать, – Сталин замолчал, желая, чтобы собеседник сам себе ответил на заданный вопрос, после чего продолжил: – Мы также надеемся, что вы вместе с командованием Волховского фронта найдете возможность, чтобы полностью выполнить поставленную перед фронтом задачу.
– Все, что может сделать фронт имеющимися у нас силами, это попытаться изменить линию фронта в районе рек Мойка и Мга. Попытка прорыва к поселку Отрадному приведет к неоправданно высоким потерям живого состава, без твердых гарантий на успех. В этой ситуации не исключены новые боевые действия в районе Мги и Синявино, которые могут закончиться не в нашу пользу, – решительно отрезал Рокоссовский, и в трубке повисла тишина.
Как смертельно боялись её во время беседы с Верховным Главнокомандующим многие боевые генералы… Некоторые особо продвинутые специалисты по истории и военному делу утверждали, что в этот момент генералы вспоминали трагическую судьбу красного Бонапарта – Тухачевского, Терминатора – Павлова и расстрелянного в октябрьской спешке 1941 года командарма Штерна. Возможно, что так и было, но прошедший ежовские жернова Рокоссовский твердо придерживался простого правила: делай что должно, и будь что будет. Поэтому он с честью дождался того момента, когда трубка ожила и Сталин задал главный вопрос этого разговора:
– И каким видится вам выход из создавшегося под Ленинградом положения, товарищ Рокоссовский?
– Считаю, что операцию следует временно прекратить до декабря месяца, товарищ Сталин. Тогда морозы скуют Неву, сделают проходимыми Синявинские болота, и можно будет ударить в обход немецкой обороне на Липки и Шлиссельбург. Тогда же можно будет наступать на поселок Отрадное, но не вдоль железнодорожного полотна, а напрямик через болота.
– Ну а как быть с больными и голодающими ленинградцами? Попросим подождать их ещё три месяца? – вождь задавал неудобные вопросы, но у генерала были нужные ответы.
– На сегодня мы уже восстановили железнодорожное сообщение до Мги и Келколово. В скором времени поезда смогут доходить до Синявино и берега Невы в районе первого городка. В целях безопасности можно будет проложить узкоколейку или грунтовую дорогу от основной ветки до Дубровки, откуда по понтонной переправе на ту сторону Невы, где имеется железная дорога.
– У вас на все есть готовые предложения. Хорошо работаете, товарищ Рокоссовский… – усмехнулся вождь.
– Ленинградцы не чужие нам люди, товарищ Сталин, – с горечью обиды ответил ему генерал, вспомнивший бессмертные строки казахского акына Джамбула Джабаева: «Ленинградцы – дети мои, ленинградцы – гордость моя».
– Нам они тоже далеко не чужие, – откликнулся Сталин. Он немного задумался, а затем неожиданно согласился с генералом. – Будем считать, что вы убедили Ставку в разумности временной передышки для войск Волховского фронта до декабря месяца.
Та легкость и быстрота, с которой вождь согласился на предложение Рокоссовского, сразу насторожили генерала.
