При проведении любой операции, сражении или боя у тех, кто их проводит сил как правило, не хватает. Это в основном служит объяснением того, что итог боевых действий оказался иным, чем ожидался. За этим красиво поставленным фасадом часто кроются неудачно принятые в ходе боевых действий решения командиром и их подчиненными. Иногда эти аргументы устраивают вышестоящее командование, иногда нет, но в случае с Константином Рокоссовским все было по-иному.
В операции «Искра» он сделал все что мог и даже больше. Были заняты рабочие поселки, Синявино, Мга, прорвано кольцо блокады и если бы не встречная операция немцев в это же время и в том же месте, прямое железнодорожное сообщение с Ленинградом было восстановлено. На это были потрачены все силы и средства, имевшиеся в распоряжении Волховского фронта и чтобы поставить победную точку и взять село Отрадное, нужны были дополнительные резервы.
Об этом Рокоссовский прямо доложил Сталину в вечернем разговоре по ВЧ.
— Чтобы полностью взять под свой контроль всю Кировскую железную дорогу, необходимо минимум две дивизии с полноценными артиллерийскими полками, танковая бригада тяжелых и средних машин и дивизион гвардейских минометов. Без получения этих сил, фронт не сможет полностью выполнить поставленную перед ним задачу.
Обычно, когда собеседник начинал говорить нереальные вещи, Сталин, как правило, жестко одергивал его. Быстро и решительно спуская зарвавшегося мечтателя с высоких небес на грешную землю, однако в этот раз вождь говорил в ином тоне.
За время войны Сталин смог убедиться в том, что его собеседник человек дела и если он просит подкреплений, значит того требует обстановка.
— К сожалению, товарищ Рокоссовский, Ставка не может выделить перечисленные вами силы. Все резервы, которыми мы на данный момент располагаем, направляются на Кавказ, под Сталинград и Ржев. Надеюсь, что вы понимаете причины, заставляющие нас так поступать — Сталин многозначительно промолчал, желая чтобы собеседник, сам себе ответил на заданный вопрос, после чего продолжил. — Мы также надеемся, что вы вместе с командованием Волховского фронта найдете возможность, чтобы в полностью выполнить поставленную перед фронтом задачу?
— Все, что может сделать фронт имеющимися у него силами — это попытаться изменить линию фронта в районе рек Мойка и Мга. Попытка прорыва к поселку Отрадному приведет к неоправданно высоким потерям живого состава, без твердых гарантий на успех. В этой ситуации не исключены новые боевые действия в районе Мги и Синявино, которые могут закончиться не в нашу пользу — решительно отрезал Рокоссовский, и в трубке повисла тишина.
Как смертельно боялись её, во время беседы с Верховным Главнокомандующим многие боевые генералы. Некоторые особо продвинутые специалисты по истории и военному делу утверждали, что в этот момент генералы вспоминали трагическую судьбу красного Бонапарта — Тухачевского, Терминатора — Павлова и расстрелянного в октябрьской спешке 41-го года командарма Штерна. Возможно, что так, но прошедший ежовские жернова Рокоссовский твердо придерживался простого правила: Делай, что должно и будь, что будет. Поэтому он с честью дождался того момента когда трубка ожила и Сталин задал главный вопрос этого разговора.
— И каким видится вам выход из создавшегося под Ленинградом положения, товарищ Рокоссовский?
— Считаю, что операцию следует временно прекратить до декабря месяца, товарищ Сталин. Тогда морозы скуют Неву и сделают проходимыми Синявинские болота. Тогда можно будет ударить в обход немецкой обороне на Липки и Шлиссельбург. Также можно будет наступать на Отрадное не вдоль железнодорожного полотна, а ударить напрямик через болота.
— Ну а как быть с больными и голодающими ленинградцами? Попросим подождать их ещё три месяца? — вождь задавал неудобные вопросы, но у генерала были нужные ответы.
— На сегодня мы уже восстановили железнодорожное сообщение до Мги и Келколово. В скором времени поезда смогут доходить до Синявино и берега Невы в районе 1-го городка. В целях безопасности можно будет проложить узкоколейку или грунтовую дорогу от основной ветки до Дубровки, откуда по понтонной переправе на ту сторону Невы, где имеется железная дорога.
— У вас на все есть готовые предложения. Хорошо работаете товарищи — усмехнулся вождь.
— Ленинградцы не чужие нам люди, товарищ Сталин — с горечью обиды ответил ему Рокоссовский, вспомнивший бессмертное строки казахского акына Джамбула Джабаева «Ленинградцы — дети мои, ленинградцы — гордость моя».
— Нам они тоже не чужие — откликнулся Сталин. Он на немного задумался, а затем неожиданно согласился с генералом. — Будем считать, что вы убедили Ставку в разумности временной передышки для войск Волховского фронта до декабря месяца.
Та легкость и быстрота, с которой вождь согласился на предложение Рокоссовского, сразу насторожило генерала.
— Видимо дела на Кавказе и под Сталинградом оставляют желать лучшего — подумал про себя Рокоссовский и его догадки сразу обрели под собой основу.
