Владимир Адамович ходил в школу ежедневно. Школа была в Колпине. От деревни до Колпина — пять километров. Такова была в те годы жизнь многих деревенских детей. Нет в своей деревне школы — ходи пешком в дальнюю. В любую погоду, в ветер, дождь и снег. Школ не хватало, занятия были двухсменные, начинались в восемь утра. Следовательно, выходить из дома надо было не позже семи, значит, вставать ежедневно — в шесть. А вернувшись с уроков и наскоро поев, полагалось, пока не стемнело, сделать кой-какую домашнюю работу: навоз выбросить от коровы да свиней, наносить воду с реки. Осенью воды требовалось меньше — ведер 10—15. Летом на один огород уходило 30 ведер.
Кончался учебный год, начиналось рабочее лето. Первые годы — прополка на колхозном поле, с 12 лет он мог уже самостоятельно пахать. Трудовому детству тогда никто не удивлялся — жизнь любого деревенского подростка была почти такая же.
Отец любил Владимира Адамовича, — единственный все-таки в семье сын. Если в выходные случалась поездка в город, сажал на телегу рядом, укутывал брезентом, и они распевали по дороге развеселые песни.
В городе Владимир Адамович, конечно, удивлялся роскошным каменным дворцам, но еще больше он удивлялся и радовался всему самодвижущемуся, механическому.
Едва кончив семь классов, он поступил на шестимесячные курсы трактористов.
В 16 лет он уже управлялся с огромным по тому времени колесным трактором ХТЗ. У трактора ХТЗ тяжелое рулевое управление. Для работы на нем требуется немалая сила в руках. После полных рабочих дней с рассвета до заката руки болели неимоверно. Но воля была сильнее. Владимир Адамович никому не жаловался, старался выглядеть веселым, и со стороны казалось, что работает он играючи.
Скоро за отличную работу его послали на курсы механиков Так восемнадцатилетний рослый веселый парень стал уже бригадиром тракторной бригады. Бригада его обслуживала земли четырех колхозов, находившихся под Колпином.
А потом началась война. 15 августа 1941 года Владимир Адамович ушел в армию, через три дня уже был на фронте. За участие в боях он был награжден орденом Отечественной войны и многими медалями.
В январе 1942 года, после разгрома фашистских войск под Москвой, появились первые тысячи пленных. Для работы с ними требовались переводчики. Тут командование вспомнило о красноармейце Флейшмане, и произошел примерно такой разговор:
— Слушайте, Флейшман, ведь вы, наверное, знаете немецкий?
— Ну и что из этого, — хмуро и не по-уставному ответил молодой красноармеец. — Я фашизм ненавижу так же, как вы.
— Да ты не дури! — тоже не по-уставному заговорило командование. — То, что ты человек верный, мы знаем. Где еще можно проверить больше, чем в бою! Ты нам скажи: ты ведь язык понимаешь?
— Разве это язык! Шварцдойч — вот как его в Германии называют — черный немецкий.
— Сейчас проверим.
Взяли в руки словарь, стали проверять.
Владимир Адамович говорил на языке немецкого простонародья. Но ведь пленные, обманутые фашизмом солдаты, были тоже в основном из крестьян. А для того чтобы он мог говорить и высоким стилем, дали ему на два дня тот же словарь.
Так стал он переводчиком у первых пленных. И очень скоро убедился, что враги, казавшиеся ему прежде на одно лицо, выпав из-под влияния фашистской пропаганды, оказывались разными, порой противоположными по своим убеждениям и классовой принадлежности людьми. Были злобные ненавистники всего советского, но были и просто парни, радовавшиеся, что мясорубка войны для них кончилась благополучно и теперь, в плену, их жизнь в гораздо большей безопасности, чем у себя на родине. Были и антифашисты, такие, как немецкий капитан, сдавший свою роту под Демянском.
А главное — всем этим людям было необходимо разъяснить хотя бы элементарные принципы советского строя, советской морали, дать первые уроки марксистской истории, короче — вести тактичную, но непрестанную работу по очищению их искаженного фашистской пропагандой сознания. Это делал он, двадцатилетний деревенский парень. И до сих пор многие пожилые жители ГДР из бывших военнопленных вспоминают его с благодарностью.
После войны Владимиру Адамовичу долго не удавалось вернуться в родной район. Он работал главным механиком под Гатчиной, без отрыва от производства за два года окончил с отличием техникум, учился на годичных инженерных курсах при институте. И, наконец, в 1957 году получил назначение главным инженером в район, который был ему знаком с детства, — под Колпином. Теперь на этих землях был расположен совхоз имени Тельмана.
О семи годах работы главным инженером лучше всего говорят плакаты об опыте совхоза, которые распространялись по всей стране, кадры кинохроники. Техника в то время во многих хозяйствах хранилась безобразно. Машинные парки порой походили на свалки металлолома. Чаще это было результатом равнодушия, низкой требовательности к механизаторам.
Владимир Адамович сумел организовать образцовое хранение техники. Зимой его агрегаты проходили весь необходимый ремонт, летом в самое жаркое время они не ломались, не простаивали на полях, как это было в соседних хозяйствах.