Ну, а тут подрос и третий сын, Коля. Он заканчивал ПТУ. Правда, с Колей все было сложнее. После окончания училища его распределили почему-то в строительный трест, и Писареву-старшему пришлось много хлопотать, чтобы отдали мальчишку на завод. При этом имелось в виду то, что Николая, возможно, по той причине, что был самым младшим в семье, излишне баловали старшие, а это сказалось на его характере. В отличие от «солидных» братьев, он, как говорилось в семье, проявлял шалопутство. Значит, тем более нужен был за ним отцовский глаз. Когда Николая в конце концов устроили на завод, в цех, где работал Писарев, он тотчас попросился на станок: «Хочу, как Саша и Миша».
Кого из сыновей любит больше Писарев-старший — вопрос, конечно, риторический. Но Александр — первый советчик по всем делам, как семейным, так и заводским. Бывает, засидятся оба допоздна, готовя выступление или материалы к докладу на рабочем собрании. И искренне радуются итогу: за минувшую пятилетку производительность труда в цехе возросла в полтора раза, потери от брака сократились вдесятеро. Исчезла штурмовщина, и новую пятилетку начали неплохо. Разумеется, это дело рук всего коллектива цеха, всех коммунистов и беспартийных, молодых и старых рабочих. А все же не сбросить со счетов и роли писаревской рабочей семьи. Особенно сыновей…
Навсегда запомнил Павел Федорович то уже давнее собрание, на котором Александра принимали в партию. Запомнил, как нерешительно вышел к трибуне Саша и тихо, запинаясь от волнения, рассказал о себе. А все, что он мог сказать, изложил в нескольких словах: окончил школу, поступил на завод, стал комсомольцем, разметчиком. Но это и так все знают.
Кончив говорить, Саша глубоко вздохнул. Ему хотелось поскорее пристроиться на скамье где-нибудь в задних рядах.
— Вопросы будут? — спросил председатель. — Нет? Тогда предоставим слово рекомендующим. Павел Федорович, прошу вас.
Павел Федорович волновался не меньше Саши. Многим парням из цеха давал он рекомендации. Но теперь было совсем другое — принимали его сына…
— Я знаю Сашу, виноват, Александра Михайлова, можно сказать, почти с самого его рождения. Он… он мне сын родной. Вот… И я, как отец и коммунист, рекомендую его. Рекомендую и несу ответственность…
В красном уголке воцарилась тишина. Волнение Писарева-старшего передалось присутствовавшим на собрании.
Павел Федорович почувствовал это. Но потом один за другим выступали рабочие, мастера. Все рассказывали, как здорово, с каким азартом Саша работает.
— Вот взять хотя бы такой случай, — делился своими впечатлениями мастер участка. — Забюллетенил наш расточник, а заменить некем. Все координатно-расточные станки загружены. А один, как на грех, простаивает, когда работы срочной — навалом. Обида — хуже некуда. Как быть? Хоть сам становись к станку. Впрочем, если бы даже пришлось, то, откровенно говоря, было бы не много толку. Ведь я-то сам из токарей… А тут вдруг Саша говорит: «Поставьте меня». — «Как это «поставьте меня», если ты совсем не по той специальности? Координатно-расточный — тонкая штука. С наскоку не освоить». А он: «Зачем с наскоку? Я уже давно к нему примерился. Могу заступить хоть сегодня». И что вы думаете? Встал за координатно-расточный и с ходу начал выдавать детали, будто сто лет работал по этой специальности. На сегодня у него пятый разряд. И уже сколько всяческих приспособлений навыдумывал и применил. И скольким помог! Одним словом, что там говорить! Весь в батьку своего, Павла Федоровича. В общем, писаревская традиция. От отца к сыну. И я за то, чтоб принять.
На том открытом партийном собрании сидел, притаившись где-то незаметно в самом углу, и юный Михаил. Смотрел, слушал, мысленно представлял себя в эти минуты на месте Саши. О чем он думал тогда, никому не сказал. Однако на другой день он то и дело украдкой приходил на рабочее место Саши, — тот ему что-то показывал на своем станке, объяснял. Потом они не раз оставались в обеденный перерыв, а потом и после смены…
Короче говоря, прошло немного времени, и Михаил сдал экзамен на «координатчика». И в соседнем цеху ему доверили самый новенький, самый совершенный координатно-расточный станок, который только что доставили на завод из Чехословакии.
Павел Федорович не обижался на такую «измену» профессии. И, откровенно говоря, подозревал с самого начала, что Михаил, для которого Саша с первых дней был добровольной «нянькой», последует его примеру. Сколько он помнит, старший брат всегда был для него объектом для подражания и обожания. Все, чем он увлекался в играх, в спорте, в разных поделках по дому, все перенимал Михаил.
Да, Павел Федорович не только не держал обиды, но в душе радовался: сыновья не ищут путей полегче да повыгодней. Берутся за то, что и им интереснее, и заводу сегодня нужнее…