«Если припомнить, что в нашем обширном отечества целые области лишены почти всякой врачебной помощи, что у нас даже в городах не хватает больничных мест, что призревается очень незначительная часть душевнобольных, что, наконец, наши лаборатории и клиники сплошь и рядом нуждаются в самом необходимом, что есть лаборатории, у которых нет средств содержать животных для научных исследований, и клиники, где нет возможности пользоваться рентгеновскими аппаратами за отсутствием средств, — то требовать или даже ожидать от государства или общественных организаций субсидий на борьбу со злокачественными новообразованиями или возведения специально раковых институтов, по-моему, опрометчиво».
Это было сказано за пять лет до Октября, на 1-м Всероссийском съезде о борьбе с раковыми заболеваниями.
Сегодня работают «специально раковые институты» в Москве и Ленинграде, Киеве и Баку, Ростове и Тбилиси, Ереване, Алма-Ате, Фрунзе, Ташкенте, Вильнюсе, Минске и во многих других городах, помощь населению оказывают двести сорок девять онкологических диспансеров и почти три тысячи онкологических кабинетов.
Вчитайтесь еще раз в последние слова Вельяминова:
«Требовать или даже ожидать от государства… субсидий на борьбу со злокачественными новообразованиями или возведения специально раковых институтов, по-моему, опрометчиво».
Уже в самые первые, самые тяжелые послеоктябрьские годы в полуразрушенной невиданными испытаниями России это стало возможно. На месте существовавшего на частные пожертвования Института для раковых больных имени Морозовых возник Государственный научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена. В Ленинграде, в организованном по инициативе профессора М. И. Неменова Рентгено-радиологическом институте, для лечения раковых больных стали впервые применять методы лучевой терапии. И, наконец, в том же Ленинграде по инициативе профессора Н. Н. Петрова при больнице имени Мечникова было создано онкологическое отделение, которое затем — я не случайно вынес в самое начало очерка этот приказ и его § 2 — стало «Научно-практическим онкологическим институтом». Сегодня он носит имя своего основателя, лауреата Ленинской премии, члена-корреспондента АН СССР, профессора Н. Н. Петрова — учителя академиков АМН СССР А. И. Сереброва и А. И. Ракова, учителя профессора Н. П. Напалкова, нынешнего директора института…
Чем больше я думал о Напалкове, тем больше мне хотелось его увидеть — одного из моих сверстников, одного из тек, для кого слово «война» наполнено не отвлеченным смыслом, кто знал голод и холод, видел смерть и горящие города, и разрушенные дома, кто прошел через эвакуацию и теплушки, к кому были обращены суровые лица отцов, уходивших на фронт, уходивших, чтобы защитить нашу жизнь. Мы были слишком еще малы, чтобы воевать самим, но мы были достаточно взрослыми, чтобы запомнить все это и не забывать никогда, ведь нам было уже по восемь, по девять, по десять лет, когда началась война. И уже вполне взрослыми были мы в то время, когда толпы пленных в серо-зеленых мундирах прошли по улицам Ленинграда: они ведь хотели пройти по ним, они для того ведь и явились к нам, и вот они прошли, хотя и несколько иначе, чем это им представлялось вначале.
Вот почему я думал о нем и почему мне так хотелось его увидеть — одного из поколения, которое больше других обязано помнить, что во имя нашей жизни, ради того, чтобы мы могли жить, дышать воздухом своей страны, посещать школы, учиться в институтах, строить, лечить, писать книги, обнимать девушек, нянчить детей, для того, чтобы мы просто могли не сгибаясь ходить по родной земле, независимой и свободней, миллионы солдат не вернулись с войны.
Мы договорились встретиться.