Я кивнул. Мысли лихорадочно, как бешеные, закрутились у меня в голове. Где? Где могли эти проклятые бандиты спрятать несколько тонн серебра и золота, эти несметные сокровища, так нужные сейчас голодающей стране?
В раздумьях я отправился в пионерскую коммуну. Наш отряд уже был полон слухов.
— Товарищ старший пионер, а правда, что бандиты поезд с золотом ограбили? — тут же пристали ко мне дети и подростки.
— Да, правда, ребята. Пути взорвали, восемь товарищей застрелили. Очень большой ущерб причинен нашей Республике! — подтвердил я.
— Вот гады! Сволочь такая! У голодающих отобрали! — раздались вокруг возмущенные голоса.
— Ладно, не ругайтесь. Пионеру это не к лицу. Давайте, займитесь делом. Семиренко и Ярцев — за дровами, Мищук — за водой, Тарнавская и Шаповалов — на кухню. Остальные — на станцию, там вагон разгрузить надо!
Продолжая оживленно переговариваться, все разошлись по делам. Вдруг ко мне подошел Митька. Он был слишком мал для такой тяжелой работы, и потому только учился. Когда ребята постарше уходили на тяжелую работу, такую как разгрузка вагонов, его приходилось оставлять дневальным.
— Дядя Лёня, я вам хочу кое-что рассказать. Только с глазу на глаз!
— Хорошо. Пойдём на кухню.
По загадочному и немного бледному лицу Митьки видно было, что он чем-то напуган.
— Дядя Леня. Помните, был у нас беспризорник по кличке Крюк?
— Да, конечно. Он когда от нас убежал, вроде бы связался с какой-то дрянной компанией…
— Я видел его. Здесь, на заводе. На дальних складах, возле железнодорожных путей!
— Когда?
— Еще осенью, когда мы кипрей собирали. Идем мы по заводу. Я дальше всех зашел. И вдруг, смотрю, какие-то хмыри возле амбаров трутся. И Крюк с ними, гадина… Потом видел его там же, с Филином, скупщиком краденого.
— Ну ладно, и что?
— Дядя Лёня, я тут намедни видал, как у того же амбара две дрезины стоят. Лошадьми запряженные. И опять, люди вокруг ходили… Крюк с ними был.
— Ну хорошо, ладно. Надо проверить. Молодец, Митька. Посматривай тут, вдруг он попробует спереть что-то у нас! — похлопал я его по плечу, сам же занятый мыслями не о каком-то Крюке, а о ночном происшествии.
— Непременно, дядя Лёня!
И Митька убежал в общую залу, мне же надо было идти в школу. Наскоро перекусив вареной картошкой, я побрел в сторону здания бывшей гимназии, на ходу прикидывая, на сколько уроков опоздал. Правда, это давно не было какой-то проблемой — я давно уже учился экстерном.
День прошел в обычной кутерьме. И школа, и город были полны самых разнообразных слухов. Школьники младших классов на полном серьезе рассказывали друг другу про неуловимых «попрыгунчиков».
— Ходют они, завернутые в простыни. На ногах — пружины. Раз! — и он уж перед тобой. Бах! Бах! Убил, ограбил, бац, и перепрыгнул сразу на соседнюю улицу! Его милиция хочет схватить, а он — раз — и перепрыгнул прямо через вагон! Потому и поймать их не могут!
Учеба в тот день не шла мне в голову. Раз за разом мои мысли возвращались к этому злополучному ограблению. И как так получилось, что огромная, тяжелая партия ценностей исчезла без следа? Это казалось выше всякого понимания.
Из школы я вернулся в отряд, затем, уже вечером, в сумерках побрел домой. Пересекая железную дорогу, бросил взгляд в одну, в другую сторону. Тускло поблескивавшие рельсы бесконечной лентой устремлялись вдаль, пропадая в туманном воздухе…
И вдруг меня как прострелило. Дрезины. ДРЕЗИНЫ! И как я сразу после слов Митьки не сообразил⁈
Вот они как все устроили! Подогнали по параллельному пути дрезины, загрузили серебро, да и увезли потом. Но далеко так действительно не уедешь — ведь с железной дороги сильно-то не свернешь! Значит… значит они разгрузились где-то рядом с железной дорогой. А что может быть лучше заводского склада, в который железнодорожные пути входят прямо внутрь?
Крюк! Этот тип, которого Митька видел возле складов. А потом еще и дрезины… Неужели поезд ограбили те самые бандиты, с которыми он якшался? Неужели Крюк был одним из них, наводчиком или соучастником? Наверняка он, зная все потайные ходы и выходы на заводской территории, предложил им спрятать награбленное именно там, на этих дальних, почти не охраняемых складах, где их никто и никогда искать не будет? Вот так-так! Сейчас это кажется логичным и очевидным, а вот еще утром, не отойдя от ночного происшествия, провести параллель у меня не получилось.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодный, колючий озноб. Вот она, разгадка! Или, по крайней мере, ключ к ней, самая вероятная ниточка.
Так. Похоже, мне следует срочно поделиться своими соображениями. И я бросился в ревком.
Несмотря на позднее время, товарищ Фирсов оказался на месте. Перед ним горела лампа с зеленым абажуром, на столе лежала куча разного рода бумаг, а пепельница перед ним была полна окурков.
— Брежнев? Заходи. Что, не спиться? Вот и мне, брат, тоже. Куча декретов, циркуляров, инструкций… А я ведь военный, мне все эти хозяйственные дела, как собаке контрабас. Не разбираюсь я, в общем. Еще и бандитское нападение это…
