Это зрелище заставило Володю замереть от ужаса.
Увидела черта в пламени и Ленка.
А в следующую секунду произошло невероятное. Черт щелкнул хвостом, намереваясь оплести им руки Володи и утащить его за собой в костер. Но на его пути оказалась мертвая баба Вера. Черт истошно завизжал, поняв, что поймал не ту добычу. А баба Вера вцепилась в него, обняла, как родного, и начала читать молитву.
Самое невероятное, что в этот момент Володя тоже видел бабку будто наяву, но от ужаса потерял дар речи и остолбенел.
Ленка похлопала его по щекам:
– Читай, миленький, читай, что в бумажке написано! Баба Вера тебе шанс дает, душу твою спасает!
Оторвавшись от происходящего, Володя вернулся к ведьминому заклинанию.
Чем больше они с бабой Верой читали – он свое, а она свое, – тем пламя становилось слабее, а черт чернее и меньше. И к моменту, когда слова в бумажке у Володи закончились, от костра оставались уже только едва красные угли. Баба Вера и нечисть, от которой она спасла Володю, растаяли в воздухе.
Обессиленный, он уселся на землю и только теперь увидел, что Ленка стоит в сторонке и тихонько всхлипывает, наматывая на палец прядь волос, выбившуюся из хвоста.
– Эй, ясновидящая моя, ты чего там? Чего плачешь? Иди сюда. Все закончилось, – ласково позвал ее Володя. Он и сам сейчас был готов разрыдаться, но не мог сделать этого в присутствии хрупкой девушки.
– Бабу Веру жалко, – сказала Ленка и села рядом с Володей. А потом уткнулась ему в плечо мокрым носом.
Володя вернулся домой уже под утро. Пока всё закончили у реки, пока проводил Лену, уже и рассвет. Летние ночи короткие.
На душе было легко. Он поднялся на крыльцо своего дома, оперся о перила и посмотрел на улицу, над которой уже розовело небо. «А и правда, хорошее это было решение – переехать сюда жить», – подумал он и улыбнулся.
В обед его разбудил звонок мобильного телефона. На экране высветилось: «Бывшая». Звонила Вера. И, судя по всему, звонила уже не в первый раз, просто первых звонков Володя в счастливом сонном забытье не услышал.
– Да! – Володя включил громкую связь и положил телефон на подушку.
– Андрюшку взяли! – закричала в трубку Верка и зашлась в плаче.
Оказалось, сотрудники службы собственной безопасности давно следили за работой Иващенко. А пару дней назад сумели поймать его на взятке с поличным. Так что пока Володя мечтал дать ему в морду, тот уже сидел в КПЗ и рассказывал о своих должностных преступлениях.
– Что ж ты рыдаешь, Верка? Он сядет. Зато бить тебя больше некому. И развестись с ним можно будет без проблем.
– А я? Что со мной теперь будет? Приезжай!
– Нет, дорогая. Мы с тобой уже давно разными дорожками идем. Ты уж решай свои проблемы сама. И потом, у меня же «деревенская пассия», помнишь? Все, пока! – Он повесил трубку и отправился на кухню делать кофе.
Ленка, конечно, быстро вычислила, что Володя врал ей, будто продолжает пить лекарственный чай. Как она и предупреждала, без лечения вскоре вернулись и насморк, и боль в горле. Тогда она отправила Володю к Егору Кузьмичу: у того на берегу Весточки стояла лучшая в деревне баня.
Тем же вечером, напарившись и напившись травяного настоя с медом, Володя сидел возле этой бани и смотрел на реку. На дальнем берегу возвышалась над водой еловая роща – темная и красивая, словно с картины. И вдруг всплеск. Слишком громкий – не рыба. Он присмотрелся. Там, у рощи, вынырнула из воды обнаженная девушка, провела по глади рукой и снова нырнула, будто русалка. Длинные волосы были заплетены в косу. Лица с такого расстояния не разобрать. Но Володя отчего-то был уверен: это Ленка.
Деревня Клюквино расположилась на берегу реки Весточки среди густых лесов, в которых водилось много дикого зверья. С одной стороны вплотную к домам подступал сосновый бор, за ним скрывались болотистые земли, где каждый год с сентября по ноябрь местные жители собирали богатый урожай клюквы. Может, потому и получила деревня свое название.
Стелилось Клюквино по земле россыпью богатых и бедных домиков. На двух десятках улиц проживали порядка трех тысяч человек – совсем немало для деревни. Однако селом Клюквину стать было не суждено. Хотя полтораста лет назад купец, владевший этими землями, и собирался построить здесь церковь.
Его красавица-жена умерла в родах вместе с ребеночком. В их память он велел заложить храм на холме, на выезде из деревни. Только стройка отчего-то не пошла – то ли почвы были неподходящими, то ли еще что… теперь уже не упомнить. Но ничего так и не построили. А раз храма нет – значит, деревня, не село.
