– Откуда я знаю? Это мне бабушка твоя рассказала. Понимаешь, я ее вижу.
– Серьезно?
Рюкзак съехал с плеча Алисы и упал на больничное крыльцо, но та этого даже не заметила.
– Да, это правда. Она приходит и… достает меня. Короче, она хочет поговорить с тобой.
– Не понимаю, как такое может быть. Ты экстрасенс?
– Нет. Или да. Я не знаю. Просто я могу видеть мертвецов. Дар у меня такой. И она ко мне привязалась. Рассказывала мне вчера целый день, как растила тебя, воспитывала, как готовить учила.
Ленка подняла рюкзак Алисы и повела ее на аллею, где, к счастью, сейчас почти никого не было. Они присели, и Ленка стала пересказывать слова Клавдии Ивановны. Алиса тихо плакала, почти не останавливаясь. А Клавдия Ивановна стояла у нее за спиной и тихонько гладила внучку по голове.
– Алис, бабушка твоя очень просит: не делай аборт, а? – закончила рассказ Ленка.
– Просит? Но почему? Какая ей разница? Я ведь все равно не могу, – развела руками Алиса.
– Чего не можешь?
– Не могу, то есть не смогу выходить этого ребенка. Что я ему дам? Мне девятнадцать, парень меня бросил, когда узнал. А сама я… Да кто я такая, чтобы брать на себя ответственность за чужую жизнь? – Она сгорбилась и вжалась в сиденье.
– Я, может, глупость скажу. Да, тебе девятнадцать, но ведь не пятнадцать! В девятнадцать нормально рожают. Будешь молодой мамой, за это и льготы, наверное, какие-то есть. Опять же, твоя мать-то жива-здорова, поможет тебе… – робко попыталась предъявить свои аргументы Ленка, потому что Клавдия Ивановна пока не проронила ни слова, словно в присутствии внучки стала обычной малоразговорчивой покойницей.
– Вот ты говоришь, что бабушка моя к тебе приходит. А она не сказала тебе, что вообще-то из-за меня умерла? – неожиданно выдала Алиса как-то слишком спокойно.
– Нет. А что, правда из-за тебя? – Ленка недоверчиво посмотрела на Алису.
– Из-за меня. Ты все правильно рассказываешь – мы с матерью с моих пяти лет у нее жили. Бабушка меня воспитывала, учила всему, помогала в школе. Потом я выросла, а бабушка постарела. Она курила много, здоровье слабое стало, и за год до смерти ноги отказали. Она слегла, мы с матерью ухаживали. Мне несложно было за ней присматривать – она меня на руках таскала, когда я малявкой была, а теперь я ей помогала. – Алиса тяжело вздохнула. Ей понадобилась небольшая пауза, чтобы набраться сил и продолжить рассказ. – Ну и вот. Бабушка парализованная. А мать в командировку отправили. На три дня. Все три дня я должна была бабушку мыть, кормить ну и так далее. А у меня роман завязался. С Филиппом. Он красивый такой. Все девчонки по нему сохли. А он меня выбрал, понимаешь? Меня! Я и рада была. Ну и на третий день вечером Филипп на свидание меня позвал, а я никак не могу – за бабушкой надо смотреть. Только как ему объяснишь? Я откажусь, так он со Светкой пойдет.
Я домой прибежала, ужин разогрела бабуле, помогла ей дела кое-какие сделать, усадила у телевизора поудобнее, пульт вручила, телефон мобильный рядом положила. Ну и убежала из дома. Соврала еще зачем-то, что к подружке. Хотя бабушка на меня так глазами сверкнула, что я думаю, она поняла, куда я от нее ухожу. Обиделась, наверное. Ничего даже не сказала на прощание – ни «пока», ни «будь осторожна!».
Я дверь в квартиру закрыла, а у самой сердце застучало сильно-сильно, как будто не мое. И голова закружилась. Но тут Филипп эсэмэску прислал, что ждет внизу, я обо всем забыла – и к нему. Через три часа только домой пришла. Темно уже. Открыла дверь, слышу: телевизор работает. Вошла в комнату, а бабушка… а бабушка без сознания. И мобильник на полу – уронила, наверное, когда позвонить хотела. Она еще дышала, я скорую вызвала. Ее сюда, в больницу, повезли, но я уже понимала, что это конец. Так и случилось. Довезти довезли, но она уже в себя не приходила. Умерла. – Алиса вздохнула. Было видно: она столько раз корила себя за тот вечер, что и слез уже не осталось. – Понимаешь, я виновата перед ней. Бабушка умерла в одиночестве. Пока я кино сопливое смотрела и с парнем обжималась. И вину эту ничем не загладить уже. После того как это случилось, я все про саму себя поняла. Это бабушка думала, что я хорошая. А я знаю, что я глупый безответственный человек. Куда мне еще и ребенка? А если я и за ним тоже недосмотрю?
– Дурочка моя, – подала голос Клавдия Ивановна. Но услышала ее, конечно, только Ленка. – Эх, Алиска, никогда я на тебя не обижалась. И в тот вечер тоже. Разве что расстроилась, что ты мне про парня не сказала. Я же по твоим глазам видела, что ты на свиданку. А ты мне про какую-то подружку. А то, что именно в тот вечер у меня сердце прихватило, так это разве твоя вина? Нет, девочка, это судьба такая. Ты тут совсем ни при чем. – И Клавдия Ивановна поцеловала внучку в макушку.
Алиса, словно почувствовав это прикосновение, встрепенулась.
– А бабушка сейчас тоже тут?
– Да, с нами. – Ленка посмотрела на призрак. – И она совсем на тебя не сердится и не обижается. Она говорит, что такова была ее судьба.
– Судьба? То есть ее не стало бы, даже если бы я осталась с ней?
Старушка кивнула.
