– Да, – сказала Лена.
Алиса робко улыбнулась.
– И что, вот это – тоже судьба? – Она показала пальцем на свой живот, который пока что был совершенно плоским.
– Скажи ей, что у нее родится девочка. И пусть назовет Амалией, – попросила Клавдия Ивановна.
– Почему Амалией? – удивилась Алиса, когда Ленка передала ей слова бабушки.
– Потому что надоело мне быть Клавой. Что за имя такое? Даже в мое время считалось глупым. Хочу прожить жизнь Амалией! Правда ведь красиво звучит?
Две девушки и призрак проболтали на больничной лавочке почти до самого вечера, пока Ленку не позвали на осмотр. На аборт Алиса не пошла, решила вместо этого встать на ранний учет по ведению беременности.
А Клавдия Ивановна, проводив внучку из больницы домой, растворилась в воздухе, и Ленка уловила едва различимый шепот:
– Спасибо.
С улыбкой на лице она вошла в палату, где лежал Володя. Тому только что сделали болючий укол, он мучился, устраиваясь на кровати в своем неудобном воротнике.
– Ты не сердишься на меня? Ведь это я отвлекла тебя от дороги, – спросила Ленка, подавая ему руку, чтобы он нашел опору.
– Я стану сердиться, если ты будешь задавать мне такие странные вопросы, – очень серьезно ответил Володя. – Скажи лучше, тебе удалось помочь той мертвой старушке? – Он все-таки развалился на своей кровати и показал Ленке рукой, чтобы присаживалась рядом.
– Клавдии Ивановне? – спросила та.
– Наверное, мне она не представлялась. – Володя приготовился слушать.
– Да, пожалуй, что да, помогла.
– И чем все закончилось? Она тоже отправилась на тот свет? – Володе неистово хотелось курить, но в больнице с этим было сложно, если ты не призрак.
– Отправилась. И похоже, скоро снова вернется на землю, но уже новым человеком.
– Зомби? – сделал большие глаза Володя и вытянул вперед руки, как ходячие мертвецы.
– Дуралей! Нет, она родится заново – у своей внучки! – рассмеялась Ленка.
– Что-то я не слышал про перерождение в христианстве. Кажется, это буддисты верят в такие вещи. Ты буддистка? – Володя снова сделался серьезным. Или притворялся?
– Я не знаю. Но после сегодняшнего мне кажется, что я становлюсь фаталисткой. Но и оптимисткой тоже.
– Оптимисткой – это главное!
Ленка улыбнулась шире и погладила Володю по руке. На душе было тепло и радостно.
На секунду она повернулась к открытой двери и заметила, как по коридору мимо палаты тяжелой походкой идет, пошатываясь, плачущая душа: грузный мужчина с большой залысиной на голове.
– Тонкий человек. Будильщик, – вспомнила Ленка.
– Кто? Ты о чем? – не понял Володя.
– Знаешь, кроме таких, как я, которые помогают душам упокоиться, оказывается, есть еще и будильщики, пробуждающие мертвецов ото сна.
– Ого! Никогда про такое не слышал.
– Да ты еще пару недель назад вообще ничего не слышал и не знал… про меня, например! – Ленка поправила Володе воротник. – А если честно, я тоже с будильщиком только недавно впервые столкнулась. Увидела одного такого здесь, в морге. А потом мне прабабушка приснилась и рассказала, что если всех покойников перебудить, то настанет конец света.
– Значит, ты принимаешь свое предназначение? Теперь будешь помогать душам уходить в мир иной? – спросил Володя.
– Буду, – ответила Ленка.
Ленка никак не могла привыкнуть к тому, что наступил август. Все казалось, лето еще в разгаре, дни жаркие, трава зеленая. Но теперь солнце садится рано. Загуляешься у реки – глядь, а уже темнеет.
Вот и в этот раз, погрузившись в свои мысли, она потеряла счет времени и не заметила, как опустились сумерки. Пора было возвращаться домой, только вот незадача – вышла она как раз к Осиновой улице. Той, на которой ближе к реке стоял дом Строгановых, где жила Настя. А Ленка после смерти Настиной матери обещала, что не будет мозолить им глаза. Но идти в обход было уж слишком долго.
«Да я просто пройду мимо, даже головы к ним не поверну!» – уговорила сама себя Ленка и прибавила шагу.
Уже возле дома, у калитки, она заприметила Настиных детей. Мальчик и девочка сидели в траве на тонком пледе и играли, приговаривая:
Брат с сестрой не замечали Ленку.
«Вот ведь… Будто молитву читают, – отчего-то подумалось ей, и по затылку пробежали мурашки. – А впрочем, странная игра – хоть и детская, а все про бражку…»
Не успела Ленка отойти от Настиного дома подальше, как из него вышла на улицу Мария Федоровна, жена местного участкового – того самого Николая Степановича Кадушкина, который начал беспробудно пить, с тех пор как его сына четыре года назад нашли мертвым в старом заброшенном колодце на окраине деревни.
– Ой, Леночка, здравствуй! А ты что тут делаешь? Поздно уже. – Мария Федоровна явно смутилась, обнаружив на улице Ленку.
