Я не знала, как поступить, что сказать. Для меня это казалась безысходная ситуация, потому что уже ничего не изменишь. Я сломалась. Рассказала родителям все свои обиды, которые держу внутри на них. Хотя нет – обиду, одну. Отсутствие внимания. Пока в голове крутились тревожные мысли, неожиданно открылась дверь комнаты. Это были они.
Я отвлеклась от мыслей и посмотрела на родителей с изумлением. Папа зашел со столом, а мама с едой. И между этим они, как ни в чем не бывало, разговаривали.
– Нет, ты представляешь, я начала икать прямо во время важного совещания! – сказала мама, улыбаясь.
Папа смеялся.
– Да… Я бы, наверное, не смог сдержаться от смеха. Уморительное зрелище! Но ты меня не знаешь! Я однажды должен был подойти к обвиняемому и задать ему несколько вопросов, но когда встал со стула и двинулся к нему – обо что-то споткнулся и свалился! Как было стыдно… – папа поставил стол на пол.
Мама сначала не поверила и посмотрела на папу с удивлением, типа: «Что? Неужели это правда?»
– Да, да, Элизабет, я серьезно. – Он взял у нее поднос с едой. Это были мои спагетти и салат.
И тут мама засмеялась настоящим и открытым смехом… Я еще никогда ее не видела такой.
– Боже… Прости, дорогой. Я представила эту ситуацию, и вот уж правда, не смогла сдержаться.
Признаться честно, я сама невольно улыбнулась…
– Да уж… Я тогда вообще не знал, как себя вести. Лучше посмеяться со всеми, чем злиться за то, что в реальности является настоящей комедией!
Стол был слишком низкий, чтобы садиться на стул, поэтому родители устроились на полу и стали накладывать себе еду. Причем тарелки было только две. Я сидела на кровати и не понимала, что происходит. Всё это время они делали вид, будто меня нет и видимо решили продолжить.
– Когда Гризли была маленькой, она всегда любила смотреться в зеркало и спрашивать: « Почему это я? Почему не певица Мадонна, почему не девочка из соседнего дома, почему не героиня из книги? Почему я всего лишь – Гризли Браун? – начала мама и одновременно ела салат. – На самом деле, я это видела часто, когда она бывала в своей комнате, и никогда не понимала, почему мой ребенок, еще совсем маленький, спрашивает у себя такие вещи? Моя дочь особенная, и это явный ответ на вопрос.
Я смотрела на маму глазами, похожими на лупу. Как? Неужели она видела меня, когда я была одна в комнате? Не могу поверить, что мама знает … Ведь это была детская тайна, точнее детское тайное непонимание!
– Когда Гризли была маленькой, она всегда любила заходить в магазин, неважно какой именно – любой, и смотреть на вещи не обычными глазами ребенка, а глазами настоящего профессионала! – продолжил отец. – Как-то раз я увидел эти маленькие очи, мне сразу стало интересно, о чем же она думает, когда смотрит на все это. Я спросил. И знаешь, что она ответила? «Папа, не мешай мне смотреть. Я должна понять, что в этой вещи удивительного, пусть даже если она выглядит ужасно». И это сказал ребенок пяти лет отроду. Я тогда понял, что моя дочь – самое доброе создание, которое пытается найти в каждом что-то необыкновенное.
Без комментариев.
– Когда Гризли была маленькая, она любила ровно в девять часов вечера выходить на улицу, садиться на креслокачалку и смотреть на звездное небо… – мама снова начала говорить. – Не смотря на то, есть ли дома гости или еще кто-нибудь, она всегда выходила в одно и то же время. Я никогда не придавала данному ритуалу особое значение, но это продолжалось довольно долгое время, и я решила спросить: «Гризл, что ты видишь на этом черном небе? Белые точки, луна, разве здесь есть что-то интересное?» Она на меня так посмотрела… ее глаза выразили всё, а именно – что я бесчувственная мать и абсолютно ничего не понимающая в такой красоте, как ночное небо. Но Гризли всё же ответила: «Мама… ты не понимаешь. Это не просто белые точки – это звезды. Они все горят по-разному… Будто разговаривают друг с другом и подают знаки. А я… подстраиваюсь и тоже завожу с ними разговор. Рассказываю о том, как провела свой день. Они понимают меня, как никто другой. А луна – она повелительница, главная. У нее я всегда прошу советов…» Тогда я подумала, что это просто плод детского воображения, снова не придала этим словам никакого значения. Но сейчас… сейчас я понимаю, что моя дочь – невероятно удивительная. Гризл любит слушать, вникать в чужие проблемы. Она может перевернуть мир человека, который когда-то считался бесчувственным.
